Миша, Михаил...

70‑е, 80‑е — все, кто учился в те годы в этом учебном заведении — счастливцы. Ваша покорная слуга — одна из них. Но тогда мы этого не осознавали, думая, что иначе и быть не могло: в стенах таких красивых зданий могут работать только лучшие, талантливейшие, бескорыстно и пламенно влюбленные в музыку… Однако истинную цену той когорты первопроходцев, задавших высокую планку профессионализма на многие годы вперёд, мы познаем опять и опять — с высоты прожитых лет. И то, что казалось когда-то естественным и обыденным, вдруг начинает сверкать драгоценными крупицами памяти. И ты снова погружаешься в собственную юность и мысленно вглядываешься в их лица, думая — как же я не ценил, не знал, легкомысленно пробегал мимо?

А кто-то уже тогда проникся, почувствовал всю глубину и значимость тех событий, и до седых волос хранил чувство преданной любви и благодарности. Виктор Китов‑Байкальский — один из таких донкихотов своего студенчества. Он поддерживал связь с педагогом по дирижированию Михаилом Борисовичем Голубицким даже на расстоянии тысяч километров и десятилетий отдельно проживаемой жизни. Когда Голубицкий, уехав из Уфы после двадцати лет продуктивной деятельности в стенах института искусств, обосновался с семьёй в Нью-Йорке, его бывший ученик Виктор Китов‑Байкальский стремительно и успешно развивал научную и исполнительскую карьеру в далёкой Бурятии. Со временем он окончил ассистентуру в Москве, в РАМ им. Гнесиных по оркестровому дирижированию, создал ансамбль народной музыки «Сибирский сувенир», с которым выступал во многих странах Азии, Северной Америки и Европы, стал профессором Восточно-Сибирской академии культуры и большим авторитетом в области этнической музыки. Удивительно, как при такой занятости и неуёмной активности Виктор Васильевич на добровольно-общественных началах сумел осуществить один из самых человечных своих проектов. Узнав о кончине трепетно чтимого Учителя, он задумал создать документальный видеофильм на основе любительских съёмок и бесед с разными людьми из России, Германии, Израиля, Финляндии и США — родственниками, коллегами, друзьями.

Целый год он упорно и кропотливо собирал материал. Благо, супруга Голубицкого Ольга Вечеслова помогала всем, чем могла: делилась видео-и фотоархивом, высказываниями о «Мише» от лица его близких и всего окружения. Эти «синхроны» были записаны на камеру в Нью-Йорке и других городах мира. сложнее было добыть свидетельства его уфимских учеников и коллег, но, к счастью, в УГИИ ещё работают те, кто хорошо знает Ольгу Михайловну и помнит уфимскую одиссею Михаила Борисовича… Жаль, что тогда ещё не было технической возможности запечатлеть неповторимые моменты жизни, и огромное количество уроков, концертов, выступлений оркестра Голубицкого осталось только в нашей памяти..

Это был первый настоящий, профессиональный симфонический оркестр в республике. Он постоянно давал концерты общегородского значения на сцене не только актового зала Института искусств, но и Башгосфилармонии, отлично звучал, с ним играли наши звёздные пианисты из той же когорты «гнесинцев» — Вадим Монастырский, Игорь Лавров, Фаина Айзенберг... Играли обширный репертуар, и не только классику. Я отлично помню своё впечатление от исполнения «Поэмы» для фортепиано с оркестром Володи Николаева, молодого композитора, который в то время работал в Уфе…

Мы, теоретики, хоть и посещали те концерты в потоке всеобщего энтузиазма, но сам Михаил Голубицкий оставался для нас довольно абстрактной фигурой. Мы мало что знали о нем, увлечённые собственными молодыми делами, а высокое качество студенческого оркестра казалось само собой разумеющимся на фоне общего музыкального бума, вызванного необычайной, как мы теперь понимаем, концентрацией талантов на единицу институтской площади…
И вот, как принято продолжать растянутые во времени повествования, прошли годы. Много лет. Уже шестой, седьмой, а то и восьмой десяток разменяли студенты Голубицкого и его друзей-коллег. За тридцать с лишним лет Михаил Борисович прочно обосновался в Нью-Йорке, обнаружив в себе такие дарования, о которых мы и не подозревали. Он, баянист изначально, а потом дирижёр, оказался ещё и великолепным пианистом, и обладателем роскошного баритона! Наш премьер-теоретик, любимец всех студентов ССМШ и УГИИ тех двух ярких десятилетий — Евгений Львович Танкелевич, жил почти рядом, и вместе они не только упоительно весело проводили общие праздники, но и образовали камерный дуэт, с которым периодически выступали в разных помещениях Бруклина. В основном это были центры для пожилых людей, причём не только англоязычные, но и русские, и испанские! Подумать только, дирижёр и музыковед превратились в артистов фактически лёгкого жанра! Голубицкий задушевно пел на разных языках — идише, грузинском, английском, испанском, русском — народные песни, романсы, популярные хиты, а Танкелевич аккомпанировал ему с таким обворожительным вкусом и мастерством, что дуэт их мог бы легко собирать большие залы! Счастье, что сохранились записи этих выступлений, искусно вплетённые в хронику фильма. И мы хотя бы теперь можем узнать ближе тех, с кем прошла наша юность, а мы и не подозревали, что они — такие Артисты. Что в них ещё оставалось столько невостребованной любви, жизни, музыки и таланта, когда в тяжёлые для страны 90‑е они покидали Россию, согласные на горькую участь эмигрантов, начинающих жизнь с нуля!

А ещё он был человеком, каких мало. И мог делать людей счастливыми, просто оказываясь рядом. Когда варил суп на целую ораву друзей в консерваторской общаге. Когда играя, воспитывал своих племянниц, которые звали его «Мишкой» и по возрасту годились в сестры. Когда шутил и дурачился в кругу друзей, мгновенно становясь душой компании. Когда уже смертельно больной, шёл по коридору больницы, распевая по-французски песню Эдит Пиаф «Нет, я не жалею ни о чем...» на пару с медсестрой, несущей стойку с капельницей в руках… А рядом, улыбаясь, пританцовывала его любимая Олечка, ангел-хранитель, Ольга Михайловна. Как будто она дала клятву поддерживать в нем радость жизни до самого последнего его вздоха…

…Рассказывают, что, когда после длительного перерыва из-за болезни в работе аккомпаниатора одной из крупных балетных школ Манхэттена, «Мистер Миша», как его называли там, вернулся к своему рабочему месту, сотрудники школы вышли навстречу и устроили овацию в честь его возвращения. Они так искренне и горячо любили его неспроста. Миша не просто играл экзерсисы «под ножку», как другие. Он тщательно готовился к занятиям, заботясь о качестве музыки, под которую юные балерины выполняют свои батманы и плие. Он перекладывал для фортепиано балеты Чайковского и Прокофьева, вызывая интерес к русской и европейской классике и просвещая американских танцоров каждый божий день.

Фильм Виктора Китова-Байкальского был презентован 20.12.2025, ровно год спустя после кончины Михаила Голубицкого. На презентацию, прошедшую в формате видеоконференции в Zoom, получили приглашение все, кто знал и хотел узнать больше об этом светлом человеке, настоящем рыцаре Музыки, Дружбы и Любви к людям. Впечатление, которое этот двухчасовой фильм произвёл на своих первых зрителей в тот день, трудно описать словами. Авторское чувство к герою фильма ощущается в каждом тщательно смонтированном кадре, хотя голос самого Виктора Васильевича не прозвучал в нем ни разу. Сидя у мониторов своих компьютеров, зрители обливались слезами ностальгии, внезапного открытия многогранной красоты личности, острого чувства утраты… Спасибо всем, кто принял участие в создании фильма, ставшего беспримерной акцией памяти. Он размещён в Сети, и сегодня любой желающий может его увидеть. Он называется «Миша» и предваряется посвящением светлой памяти Михаила Голубицкого.