Старейший на Урале Шедевры музейного собрания

С той же последовательной верностью писал Нестеров пейзажи родного Урала. Это и пейзажи 1900‑х годов, и пейзажи первых двух десятилетий ХХ века. Он выразил в них свой поэтический восторг красотой родной земли. Их эмоциональный контекст прежний — щемящая, почти «варфоломеевская» одухотворённость. В то же время все они отмечены новым для Нестерова отношением к пейзажу как к жанру: если пейзажи 1890‑х годов — это органическая часть его тематических композиций, то пейзажи 1900‑х — произведения, в основном, самостоятельные. Вслед за этой новой трактовкой меняется и их образно-пластическое решение: от пейзажей, «иллюстрирующих» сюжет и потому детализированных, художник переходит к пейзажам обобщённым, типизированным и, несмотря на небольшой размер, образно монументальным. Таковы пейзажи, представленные в постоянной экспозиции Нестеровского музея: это и крупноформатный пейзаж «Родина Аксакова» (1914), и небольшие по размерам пейзажи «Река Белая» (1909) и «На Урале» (1900‑е). В эти же годы Нестеров всё чаще использует разнообразные типы композиционного построения. Здесь и хрестоматийная для его пейзажей 1890‑х годов горизонтальная композиция, настраивающая зрителя на философское раздумье («Ранней весной», 1900‑е; «Река Белая», 1900‑е), и диагональная композиция, сообщающая образу внутреннюю динамику («Родина Аксакова», «Река Белая», 1909), и композиция, синтезирующая горизонталь и диагональ («На Урале»). Колористическая гамма, как всегда, многообразна, но это многообразие объединяется тем или другим тоном, при этом излюбленными тонами остаются изумрудно-зелёный, охристо-коричневый, сиренево‑синий, свинцово‑серый. Это тональное богатство усиливает, «расцвечивает» пейзажные характеристики: образ становится то ещё более напряжённым («Река Белая»), то элегически созерцательным («Осень», 1908), то лирически пронзительным («Ранней весной»).

Особое место в ряду пейзажей 1910‑х годов занимает пейзаж-картина «Родина Аксакова». Образный строй этого крупноформатного полотна, посвящённого памяти выдающегося писателя, классика русской литературы, уфимца Сергея Тимофеевича Аксакова (1791–1859), воспевшего, как и Нестеров, красоту уральской природы, торжественен. Плавно вздымающийся к небу холм на первом плане, синие дали, подёрнутые дымкой, создают ощущение величественного покоя, ассоциируются с эпическим образом не только уральской земли, но и всей России. В то же время «Родина Аксакова» 1914 года, представленная в экспозиции Нестеровского музея, — одна из многочисленных авторских вариаций картины «На родине Аксакова», впервые написанной художником в 1906 году.

Её стилистическое решение, в отличие от ранних вариантов, тяготеет к модерну: широкий, плоский, вытянутый мазок, не лепящий форму, а как будто по ней скользящий, колористическое решение, построенное на согласованности сложнейших тональных соотношений с доминированием охристо-коричневых и сине-фиолетовых оттенков с вкраплениями зелёного, бордового и жёлтого… Обобщая частности, Нестеров ещё более подчёркивает этим приёмом и монументальность силуэта шихана, и глубоководность реки Белой, и величественность забельских далей. Большую роль на этом пути играет и другой, типично нестеровский приём — приём развития пространственных планов: от первого плана, на котором разворачивается действие (размещается главный фигуративный или пейзажный мотив), до других пейзажных планов, перетекающих один в другой, создавая эффект пространственной глубины. При этом и в пейзажах, и в тематических композициях линия горизонта всегда высокая и, как правило, скрыта деревьями, архитектурой или лесом.

К образу родного Урала художник будет обращаться на протяжении всего своего творчества и всегда с огромной любовью. Эта любовь была воспитана в нём ещё в уфимском детстве — поездками с матушкой и сестрой Сашей на шихан. С нескрываемым восторгом он напишет впоследствии: «Суровая загадочная природа. Она глубоко проникает в чувство, в душу человеческую, оставляя в ней след чего-то смутного, угрожающего. Суровый, загадочный край моя родина!»
Прекрасной иллюстрацией этих выразительных слов стало не только крупноформатное полотно «Родина Аксакова», но и пейзажные этюды «На Урале» и «Река Белая» (1909). Оба, несмотря на небольшой размер, монументальны. В пейзаже «На Урале», по определению Э. В. Хасановой, «…Аскетичный, но по-своему прекрасный уральский пейзаж воспринимается как образ вечной природы, полный постоянства и значительности, чуждый суеты и несовершенства человеческих страстей». Тем же эпическим настроением наполнен и этюд «Река Белая». Нестеров бесконечно любил Уфу. С чувством ностальгической нежности вспоминал он, как в детстве вместе с матерью и сестрой на тарантасе отправлялся в поездки за Белую подышать чистым воздухом, наломать черёмухи. Яркие, незабываемые впечатления об этих чудесных прогулках хранились в его памяти всю жизнь; реке Белой отдавалось в них предпочтение особое. На этюде Белая изображена с высокого моста при въезде в Уфу. Нестеров поэтично писал: «Белая, как капризная девушка, постоянно меняет направление, то она повернёт вправо, то влево… Берега живописные, мягкие, дно неглубокое, воды прозрачные, бледно-зелёные. Недаром названа она “Белой”».

Пейзажи «Ранней весной» и «Осень» не имеют географической адресности: с точки зрения пейзажного мотива они синтетичны и типизированы, то есть могли быть написаны как на Урале, так и в подмосковных лесах. Но не это в них главное. Главное — в другом: в эмоциональной составляющей образа, выраженной посредством обращения художника к любимым им временам года — ранней весне и ранней осени. Оба времени года привлекали его особой прозрачностью воздуха и чистотой красок, символизирующих начало новой жизни, духовное возрождение души. А осень, раннюю, золотистую, левитановскую, он воспринимал ещё и как время философских раздумий о смысле жизни, время нравственных переосмыслений человеком его путей к новым духовным испытаниям.

Красота духа, освятившая в конце ХIХ века своим божественным светом образ отрока Варфоломея, была неотъемлема для Нестерова от красоты земной, реальной, красоты окружающей природы. Красота духа и красота природы наполняли каждое его произведение особой поэтической силой. Все вместе они и есть образ Родины, эпический и лирический одновременно, образ, о котором Нестеров с восхищением писал: «Хорош божий мир! Хороша моя родина! И как мне было не полюбить её так, и жалко, что не удалось ей отдать больше внимания, сил, изобразить все красоты её, тем самым помочь полюбить и другим мою родину».