Все новости
Театр
24 Декабря 2019, 16:58

Из горняков – в артисты

Одержимая любовь к театру у Хазиахмета Бухарского (настоящая фамилия — Галимов, а сценическое имя — Хажи) родилась, когда, будучи ещё ребёнком, он впервые попал на ярмарочные народные гуляния. Это были завораживающие уличные представления с яркой клоунадой, отчаянными акробатами, танцующими медведями, выворачивающими наизнанку одежду шутами и виртуозно жонглирующими ножами бесстрашными трюкачами. Лицедейство настолько очаровало и околдовало настырного юношу Хазиахмета, что он начал самостоятельно пытаться осваивать сложнейшие трюки, делать трапеции, участвовать в самодеятельных спектаклях.

Автор — Айсылу Сагитова
Одержимая любовь к театру у Хазиахмета Бухарского (настоящая фамилия — Галимов, а сценическое имя — Хажи) родилась, когда, будучи ещё ребёнком, он впервые попал на ярмарочные народные гуляния. Это были завораживающие уличные представления с яркой клоунадой, отчаянными акробатами, танцующими медведями, выворачивающими наизнанку одежду шутами и виртуозно жонглирующими ножами бесстрашными трюкачами. Лицедейство настолько очаровало и околдовало настырного юношу Хазиахмета, что он начал самостоятельно пытаться осваивать сложнейшие трюки, делать трапеции, участвовать в самодеятельных спектаклях.
Городок Кыштым Екатеринбургской губернии (ныне Челябинской области), название которого с башкирского языка переводится как «тихое зимовье» (ҡыш — зима, тымыҡ — тихий), в 1909 году, когда 10‑летний Хазиахмет переехал сюда вместе с родителями из деревни Сатламышево, был крупным промышленным центром Южного Урала. Отец работал на железной дороге, и всё отрочество Хазиахмета прошло среди простых рабочих, которые умели проводить свободное от тяжёлого труда время задорно и весело, с песнями и плясками. В Кыштым из Петербурга и других городов часто приезжали народные театры, в массовых сценах которых участвовал и Хазиахмет. Знал ли он тогда, что будет артистом, режиссёром и одним из первых создателей и организаторов Башкирского государственного театра?.. Скорее всего, нет, но наверняка чувствовал некую внутреннюю потребность в театре, зов души, жажду творчества.
«Мои родители из крестьян, — рассказывает Хазиахмет Гирфанутдинович Бухарский корреспонденту газеты «Вечерняя Уфа» в 1974 году. — И когда я вспоминаю детские и юношеские годы, память переносит меня на Урал, в небольшой городок Кыштым. Весь уклад жизни обитателей городка, их интересы целиком подчинялись традиционному горнозаводскому быту, сложившемуся ещё в «демидовские» времена. По этой традиции я должен был поступить в горное училище и стать вторым представителем в нашей семье после отца, связавшим свою жизнь с металлургией. Революция взорвала этот уклад, решительно перевернула представления людей о ценностях жизни и открыла широкие горизонты выбора работы по душе, по призванию, с максимальной самоотдачей и увлечённостью»1.
Революцию 1917 года 18‑летний Хазиахмет встретил так же, как и всё его окружение, с радостью и верой в светлое будущее. Он участвует в революционных спектаклях, с восторгом читает стихи о свободе Габдуллы Тукая. Не то сладкий вкус сцены, не то сама атмосфера того периода магнитом перетягивают юношу из горняков в мир театра и связывают его с ним на всю жизнь.
В 1918 году Хазиахмет заканчивает Кыштымское реальное училище. Вскоре его мобилизуют в армию, но по состоянию здоровья от воинской службы он освобождается. Судьба приводит его в город Златоуст, где он знакомится с Гималетдином Мингажевым — будущим легендарным артистом башкирского театра, который участвовал тогда в татаро-башкирском самодеятельном драматическом кружке. Влюблённый в театр Хазиахмет остаётся в Златоусте и становится актёром и постановщиком любительского театра. Первый спектакль они сыграли в 1918 году. Это была одноактная комедия «Молодая сноха». Уже тогда проявляются организаторские и режиссёрские способности Бухарского: он распределяет роли, работает с актёрами (пока ещё не профессионально, а интуитивно) над образами. Но не всё было так просто, как кажется. В действительности Бухарский и Мингажев сами ремонтировали помещение клуба (ведь они были заводскими рабочими) — красили, стругали, пилили, сами находили декорации и реквизит, сами расписывали и клеили афиши, Бухарский собственноручно устанавливал электричество (в дальнейшем весь этот опыт пригодится в работе в профессиональном театре). Всё это они делали с большим азартом и юношеским задором. День посвящали работе на заводе, а вечером и ночью — работе для души, театру, который для них тогда являлся выходом к свободе и неким способом самореализации, самоутверждения. Ведь играли на родном языке.
Каждую неделю ставили новую пьесу. Постепенно труппа увеличилась и составила около 25 человек. В Златоусте их стали узнавать. Мингажев обучился у гастролирующей труппы из Петербурга искусству грима. У них появился струнный оркестр, и теперь для постановок они охотно стали брать музыкальные пьесы, где надо было петь и плясать; начали ставить переводные произведения, например, «Мнимого больного» Мольера (перевод Г. Камала). «Эту пьесу мы не только на татарском языке поставили, — пишет в своих воспоминаниях Г. Мингажев, — но и оформили по-татарски. Долго не задумываясь над тем, как одевались французы, мы побрили головы, надели тюбетейки, на ноги — ситек, башмаки, сабата, и сделались чисто татарскими типами. Эту комедию народ смотрел с большим интересом. Бухарский и здесь был режиссёром»2.
Услышав, что в Уфе открылся первый башкирский театр, Мингажев, а через некоторое время и Бухарский уезжают в новую столицу Башкортостана.
Это был 1923 год. Образованный в 1919 году, Башкирский государственный театр после переезда из Стерлитамака в Уфу в те годы функционировал в здании Дворца труда и искусств (ныне Башкирский государственный театр оперы и балета) и готовился к своим первым гастролям в Москве в рамках всесоюзного смотра. Как пишет Хаким Хайретдинов, Хазиахмет Бухарский достаточно быстро влился в труппу башкирского театра, получил амплуа характерного актёра и здесь же возник его псевдоним «Бухарский». В Москве он играет в спектакле «Салават» С. Мирясова роль старика Айдара3.
В 1924 году создаётся уникальная Передвижная труппа Башкирского театра, которая была призвана проводить культурно-просветительскую деятельность в широких слоях населения. Хазиахмет Бухарский вместе с артистами В. Муртазиным, Г. Мингажевым, Т. Рашитовой, Ф. Рапатской, М. Гайнисламовой, И. Зайни, кураистом Ю. Исянбаевым и политическими деятелями Антоновым и Салимовым 14 мая 1924 года на лошадях направляются в отдалённые районы Башкортостана, где под открытым небом на быстро сооружённой сцене показывают спектакли. Из воспоминаний Г. Мингажева: «Первая постановка состоялась в деревне Бузовьязы (Кармаскалинский район — А. С.) во время сабантуя. Рядом с большим домом на открытом воздухе построили сцену. Поставили четыре столба, на высоте пол-аршина постелили полы, повесили задник и в целом сделали всё для того, чтобы можно было играть полноценный спектакль. В эту деревню на сабунтуй из ближайших деревень собралось около 15–20 тысяч зрителей»4. Подумать только! Целый древнегреческий амфитеатр! Конечно, Г. Мингажев мог ошибаться, потому что, по отчётам В. Муртазина, всего за сезон передвижная труппа показала свои спектакли 22 500 зрителям. Бухарский не только играл в спектаклях, но и был одним из основных создателей передвижной труппы, решал все организационные и художественные вопросы. В книге «Башкирская государственная передвижная труппа в деревнях» (автор-составитель Амин Зубаиров, 1928 год) написано, что Хазиахмет Бухарский-Галимов являлся главным режиссёром и директором труппы за сезон 1926/1927. Также играл роли в спектаклях «Карагул» Д. Юлтыя (Вася), «Салават» С. Мирясова (Айдар), «На мельнице» Д. Юлтыя (Алях), «Ынйыкай и Юлдыкай» Х. Габитова (Тукан).
Три летних месяца Бухарский вместе с другими такими же энтузиастами, актёрами-самородками трудится в составе передвижной труппы, которая функционирует до 1929 года, передвигаясь на лошадях по самым отдалённым районам Башкортостана, а зимой — на сцене Башкирского государственного театра. Передвижная труппа подарила Бухарскому не только бесценный опыт, но и большую любовь в лице прекрасной девушки, начинающей актрисы Танхылу Рашитовой, ставшей выдающимся мастером академической сцены, народной артисткой БАССР. Вот что пишет о ней Суюндук Саитов: «Никого башкирская публика не боготворила так, как Танхылу Рашитову. Люди веры дарили ей амулеты со стихами священного Корана. Девушки и юные жены срезали со своих уборов серебряные талеры, заветные талисманы, и пришивали ей на театральный костюм»5. Она была сиротой и приехала в Уфу из Оренбурга после окончания педагогического техникума. Настоящее её имя Сагида. Танхылу она стала после исполнения прославившей её роли в пьесе М. Бурангулова «Ашкадар» на сцене Оренбурга (1923). Танхылу Рашитова обладала редким от природы голосом — говорят, до четырёх октав! Народные песни в её исполнении были на редкость проникновенны. Вероятно, дивный голос, природная красота, моң (душа) и покорили в ней Хазиахмета Бухарского. Их союз — семейный и творческий — будет долгим и счастливым. По воспоминаниям их сына Тома Хазиахметовича, вся жизнь Хазиахмета Бухарского и Танхылу Рашитовой проходила в театре или «на колёсах», они много гастролировали по Башкирии, выезжали в бывшие республики Советского Союза. Жили театром и оставались верну ему до конца. Ведь они были первыми среди тех, кто создавал башкирский театр в сложные и голодные годы начала ХХ века.

(Продолжение следует)