Все новости
Театр
5 Февраля , 01:33

Мы другими стали — каждый сольно!..

«К вам Александр Андреич Чацкий!..» В любом спектакле, поставленном по бессмертной грибоедовской комедии «Горе от ума», момент появления главного героя зритель ждёт с особым внутренним трепетом и нетерпением. Каков он в наши дни и какую цену готов заплатить, вступая в неравный бой за сердце возлюбленной и бросая вызов всему свету? Кто он — бунтарь или последний романтик? Какая чаша весов в извечной дилемме «Быть иль не быть» перевесит сегодня?..

Мы другими стали — каждый сольно!..
Мы другими стали — каждый сольно!..

Автор — Елена Попова

 

Одним из исполнителей на роль Чацкого в спектакле Государственного академического русского драматического театра Республики Башкортостан режиссёр Игорь Селин выбрал Вадима Магасумова. Стоит ли говорить, что для молодого актера это стало сложнейшим профессиональным вызовом, а для нас — серьёзным поводом поближе познакомиться с неординарной творческой личностью.
…На пороге фамусовского дома Чацкий возникает внезапно и неожиданно лишь для представителей этого совсем не святого семейства. В нелепом аляповатом костюме, он, прервав утренний танцевальный урок Софьи Павловны, бросается к ней со всей страстностью, на которую, кажется, способен человек. Чацкий замечает и её растерянность, и холодность, но его волнение так велико, а встреча эта столь желанна, что он не хочет верить в реальность этих изменений. Вихрь его чувств вовлекает Софью в стремительное кружение в поисках того самого тихого, укромного уголка, где они прятались и играли, будучи совсем ещё детьми… Но сцена распахнута настежь — дом Фамусова превратился в пустое пространство, где нет места ни укромным уютным закуткам, ни истинным чувствам. А позади Чацкого пока ещё там, в глубине, стоят и внимательно наблюдают за происходящим люди в чёрном. И эта история в миг перестаёт быть делом сугубо семейным.
Разгорячённый спором о веке нынешнем и веке минувшем, Чацкий бросается в толпу и выкрикивает строки знаменитого Сонета № 66 — квинтэссенции трагических раздумий Шекспира. Но со всей очевидностью ясно, что этот хрупкий, почти бесплотный русский Гамлет не сможет вправить веку его «вывихнутые суставы».
В литературную плоть грибоедовской пьесы режиссер почти бесшовно вкрапляет строки стихов Пушкина, Лермонтова, Блока, так что Чацкий вырастает здесь во вневременного героя, который за три часа сценического времени проживёт не просто один день — от утренней встречи с Софьей до вечернего разоблачения любимой. Он проходит через года, через столетия. И всякий раз каждую его реплику будут фиксировать и вносить в протокол специально обученные люди…
Мы разговариваем с Вадимом о «Горе от ума», о режиссерской интерпретации, но речь естественно заходит и о биографии самого артиста: какой путь он прошёл, чтобы сыграть одну из главных ролей русского классического репертуара? Что привело его на сцену?
Он вспоминает, что уже в раннем детстве богатая фантазия открывала ему иные миры. Так, в обычном деревенском карьере, будучи пятилетним мальчуганом, он сумел разглядеть идеальные декорации для пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке» и, собрав близких и родных, разыграл свой первый спектакль. Чуть повзрослев, с большим удовольствием ходил на занятия в музыкальную школу, освоив там на только флейту, но и фортепиано. Любил народные танцы и даже получил предложение поступить в хореографический колледж, но не решился. Зато стал заниматься в театральной студии Детско-юношеского центра «Орион», руководила которой чуткий, внимательный педагог Айгуль Данисовна Камалова. Благодаря этой встрече скромный замкнутый паренёк вдруг открыл в себе внутреннюю силу, невероятное желание выходить на сцену, испытывать ни с чем не сравнимые эмоции, а главное — делиться ими со зрителями.
Творческая натура его искала выхода — потому рождались первые строки стихов и рассказов, первые музыкальные опусы и песни. Когда пришло время вступительных испытаний на актёрский факультет Уфимского государственного института искусств имени Загира Исмагилова, Вадим тщательно и совершенно самостоятельно выбирал материал: был уверен, что этот процесс должен был интимным, глубоко личным. Потому, полный романтических порывов, он читал рвущиеся из груди строки Фета: «Сияла ночь. Луной был полон сад…»
В числе десятка счастливчиков Вадим был принят на курс Михаила Исаковича Рабиновича, встреча с которым произвела на него, студента-первокурсника, неизгладимое впечатление. Переступив порог Русского академического театра (а занятия по мастерству актёра проходили именно здесь!), он словно попал в другой мир, другую реальность, другую жизнь. Здесь не было места пустой суете. Зато были бесконечные, порой мучительные, поиски себя — через разговоры с педагогами (а вместе с Михаилом Исаковичем на курсе работала народная артистка Республики Башкортостан Ольга Лопухова, отдававшая ребятам весь жар творческой души!), через многочисленные актёрские этюды, через сыгранных героев.
Одной из первых серьёзных ролей для молодого актёра стала роль Леонида Ласточкина в спектакле «Луна и листопад» — лирической драме по повести Мустая Карима «Помилование». «Птичка-невеличка!» — дразнили товарищи молоденького лейтенанта. А он, сама доброта, окружил их неусыпной заботой в морозной Терехте. …Шапка-ушанка неловко съезжает на бок, а руки, дабы поправить её, заняты раздобытой снедью — огромным ведром каши, которое чуть ли не больше его самого! Глаза светятся радостью: у него получилось, не грозит им, трем бойцам, ждущим формирования мотострелковой бригады, голодная смерть!.. Так и пройдут они бок о бок все испытания. А потом, в финале, на кинокадрах, где герои соберутся за одним поминальным столом, Лёня Ласточкин будет смотреть на нас все с той же искренней, открытой улыбкой, но во взгляде его мы прочтем все пережитые за короткую жизнь ужасы войны…
Юный, очень лиричный Кай, шаловливый добрый Мышонок Тим в мюзиклах «Снежная королева» и «Дюймовочка и Принц», отважный Маленький Хаубен в рок-опере «Белый конь. Златая птица» — в этих ролях проявилось умение молодого артиста через вокальные партии донести до зрителя драматические перипетии.
Его субтильный, трогательный Ларичев в комедии «Улыбайтесь, господа!», по какой-то иронии судьбы оказавшийся младшим технологом обувной фабрики, вносит ту пронзительную, звенящую ноту, которая становится камертоном всего спектакля: через него в комичной поначалу ситуации раскрывается весь драматизм существования в прагматичном мире людей с особым, обострённым восприятием действительности, хрупких и не умеющих противостоять несовершенствам бытия.
Говоря о сыгранных персонажах, Вадим замечает: «Так случается, что каждая моя роль очень сильно влияет на мою собственную жизнь. Как будто они все приходят, чтобы дать мне ответы на мои собственные вопросы. Благодаря им я преодолеваю свои страхи, свою боль, открываюсь мечтам, ставлю перед собой новые цели… Хотя, конечно, все равно порой мучаюсь: свою ли стезю я выбрал?»
Рефлексии, сомнения, «мильон терзаний…» Наш разговор снова возвращается к Чацкому: «Я, как и мой герой, не хочу и не буду молчать… Я так же слеп в любви, так же наивен, наверное…»
Пожалуй, главное, что отличает Чацкого, каким его играет Вадим Магасумов, — это какая-то абсолютно запредельная беззащитность. В спектакле сразу три актрисы зримо воплощают три лика Софьи, три ее состояния: она и наивный подросток, и роковая, страстная женщина, и обманутая, раскаявшаяся душа… Но в одной из самых страшных и бесчеловечных по своей сути сцен — попытке объяснения с ней Чацкого в надежде выяснить, кем заняты её мысли, они появляются все сразу одновременно. Все в одинаковых костюмах, холодные, надменные, жестокосердные… Каждое слово — как выстрел, и каждый попадает точно в цель — в бьющуюся в груди Чацкого «десятку». И в этот момент подсознательно, в продолжение поэтического ряда, заданного режиссером, вспоминается безысходная «Охота на волков»: он не уйдет за флажки!..
Едва живой Чацкий дождется завершения вечера у Фамусова, напоминающего по своему размаху знаменитый бал Князя Тьмы. Растерзанный насмешками, поруганный, осмеянный… Страдающий, сходящий с ума от любви… Тот, на кого направлен сумрак ночи и для кого конец пути неотвратим… В финальном монологе воедино сомкнутся образы Грибоедова, Шекспира, Пастернака, Высоцкого: Чацкий, Принц Датский, Гамлет с Таганской площади… Для каждого из них, равно как и для любого артиста, рано или поздно наступает момент, когда он остается один на один с собой: «Гул затих. Я вышел на подмостки»… И на них огромным страшным шаром вдруг навалится вся невыносимая тяжесть бытия…
«Мы другими стали — каждый сольно. Мы чужими стали. Больно…» — запишет Вадим после премьеры «Горя от ума» в своем дневнике родившиеся строки… Каждая роль пропускается через сердце. Каждый спектакль играется как в первый и последний раз…

Мы другими стали — каждый сольно!..
Мы другими стали — каждый сольно!..
Автор:Любовь Нечаева
Читайте нас в