Небесный вокзал дяди Вани

На пресс-конференции перед спектаклем режиссёр из Санкт-Петербурга Степан Пектеев говорил о том, что хочет поместить публику в атмосферу тотальной декорации, это позволит ей стать участником спектакля. И помочь в создании иммерсивного театра смогут звук, который раздаётся со всех сторон; и свет, создающий причудливые тени. Художником-постановщиком спектакля является Катерина Андреева, композитором — Евгений Роднянский. Степан Пектеев — выпускник мастерской Анатолия Праудина в СПбГАТИ, магистратуры Валерия Фокина и Андрея Могучего, с которым работал в БДТ им. Г. А. Товстоногова после окончания обучения. В его творческой биографии — постановки в театрах Санкт-Петербурга, Таллина, Москвы, Кирова, Хабаровска, Калининграда, Йошкар-Олы, Кудымкара. В 2019 году вошёл в список лучших молодых режиссёров, которых отметил Ян Фабр.

Дядю Ваню всегда играли мэтры в возрасте, будь то Иннокентий Смоктуновский или Сергей Маковецкий. По первоисточнику Ивану Петровичу Войницкому сорок семь лет, по нашим временам — почти молодость. Но в Уфе играет его актёр ещё моложе, и оттого с первых строк острее воспринимается его отчаяние. Несколько раз режиссёр использует кинематографический приём «перемотки», отчего, например, диалог между дядей Ваней и Еленой Андреевной может быть разбит на две неравные части, или события до и после поменяются местами.

В целом же зрителю нужно быть либо очень хорошо знакомым с пьесой, или не читать её вовсе. Во втором случае повороты и резкое «сгущение» сюжета станут для них приятной неожиданностью. Для знатоков же появление с первых минут Войницкого с ружьём или Астрова с пресловутой склянкой с морфием не будет чем-то новым.

Для того чтобы синхронный перевод в наушниках не «забивал» интонацию артистов, создатели спектакля придумали ход с титрами поверх декораций. Когда же артисты читают отрывки из других произведений Чехова, переходят на русский язык. Астров с книжечкой, в которую он всё время что-то пишет, имеет двойника — маленького мальчика, который появляется из того самого таинственного пространства, которое можно назвать «небесным вокзалом» или порталом в лучший из миров. Оправданием включения больших отрывков из «Чайки» является то, что один из героев внятно читает «Чехов» на заглавной странице книжечки Астрова. Тогда логично выстраиваются параллели молодых персонажей с Ниной Заречной и Костей Треплевым. И неслучайно звучит большая часть спектакля, придуманного Треплевым, и настойчивая просьба о «новых формах».

— Хиты, как «Чайка», «Три сестры», обросли таким огромным количеством трактовок, что режиссёр, глядя на любую пьесу Чехова, чувствует себя немного в растерянности, — говорит Степан Пектеев. — И всё равно мы этим занимаемся, чтобы попытаться нащупать новое, даже хотя бы иллюзию, ощутить новые формы.

Спектакль почти лишён подробностей усадебного быта того времени, хотя некоторые персонажи всё же держатся за то, что приводит их к состоянию порядка. Хотя шарманка в руках Ильи Ильича Телегина (заслуженный артист РБ Ильсур Баимов) — скорее из области любви к произнесению прописных истин. А самовар, ближе к которому базируется няня (народная артистка РБ Минзаля Хайруллина/народная артистка РБ Гузяль Маликова) — надежда на то, что все хвори, физические и душевные — можно исправить липовым чаем. «Мы смотрим на человека не со стороны самоваров и сушек, обыденного течения жизни, а исходя из внутреннего мира и персонажей», — отмечает режиссёр.
Дядя Ваня в новой трактовке одержим не столько любовью к Елене Андреевне, сколько потребностью впрыгнуть в последний вагон стремительно уходящего поезда своей жизни. И хотя внешне он говорит о бессмысленности бытия, на самом деле страстно хочет жить. Ему мучительно жаль тех лет, которые он отдал, каторжно работая на профессора Серебрякова — ныне поверженного кумира. И его окружение, кроме нежной трепетной Сони, чьё «А?» звучит как у маленькой растерянной птички (Лилия Галина/Илюза Кусябаева), каждую минут предаёт его. Отсюда настоящие слёзы на глазах: «Какие слёзы? Ничего нет… вздор… Ты сейчас взглянула не меня, как покойная твоя мать…». Исполнитель заглавной роли лауреат Государственной республиканской молодежной премии имени Ш. Бабича Азат Валитов: «Наш спектакль больше о процессе работы с Чеховым, чем о конечном результате. Мне хотелось бы, чтобы зритель пришёл и тоже, как и мы, ощутил бы этот процесс. У меня в процессе репетиций начали задействоваться ранее для меня неведомые струны, какие-то глубокие чувства. Вначале это вызывало даже страх, потому что этим нужно было научиться управлять из репетиции в репетицию. И так, чтобы не утратить ощущение живого, захватывающего. Надеюсь, что постепенно с этим справлюсь».

Дуэт Елены Андреевны и Михаила Львовича Астрова (заслуженный артист РБ Руслан Хайсаров) — настоящее страстное танго людей, которым необходимо перейти рубеж приличий. Однако для Елены Андреевны всё чаще звучит мотив аналогий с Анной Карениной, и оттого она всё нервнее вздрагивает от разрезающего воздух паровозного гудка.

Заслуженная артистка Башкортостана Милена Сираева, исполнительница роли Елены Андреевны: «Это было тотальное погружение в Чехова. Кроме того, что мы изучали эту пьесу, мы её в себя вбирали, Каждый вечер читали рассказы, которые рекомендовал Степан, и которые дополняют наши образы. Плюс Степан посоветовал нам очень хорошую биографию Дональда Рейфилда «Жизнь Антона Чехова». Оттуда мы узнали подробности о том периоде жизни Антона Павловича, когда он писал «Дядю Ваню». Заслуженная артистка РФ, народная артистка РБ Эльвира Юнусова играет маменьку Ивана Войницкого, Марию Васильевну, воинствующей эмансипированной дамой. Произнося свой монолог, позаимстованный из «Чайки», она буквально наступает на спину своему поверженному сыну. Не в ней ли причина порабощения семьи образом нежно любимого ею Серебрякова? «И тогда, в студенческие годы, мы также погружались в Чехова, читали его письма, рассказы, пьесы, анализировали постановки… Сейчас вспоминаю этот процесс и возвращаюсь в молодость», — рассказала Эльвира Юнусова.

Что до Серебрякова (лауреат Государственной республиканской молодежной премии им. Ш. Бабича, заслуженный артист РБ Фанис Рахметов), то в трактовке постановщиков он, скорее, не подавляющая, пусть и бездарная личность, которой всегда очень везло в жизни, а глубоко больной человек. Его приступы одышки — не придуманы, он буквально задыхается, по-человечески профессора очень жаль.

«Мы стараемся работать на территории сложно выразимых вещей. Музыка придаёт эмоциональный, какой-то первичный смысл. Дальше эмоции обрастают мыслями, те, в свою очередь — словами. Но ведь есть очень много такого, чего словами сформулировать нельзя. Чехов как раз про это. И то, что мы играем на башкирском языке, даёт возможность по-новому открывать его на каждой репетиции. Музыкальное звучание языка, особая фактура, строй — всё это очень интересно, много чего добавляет человеку», — подытожил Степан Пектеев.

«Небесный вокзал», или портал обернётся к концу спектакля совсем непостижимо. Натюрморт превратится в более чем живую натуру. Впрочем, это увидит лишь тот, кто придёт на спектакль.