Время грести снег

— За первооснову мы взяли рассказы Александра Цыпкина, который известен прежде всего по «Полному собранию беспринцЫпных историй» и соответственно «БеспринцЫпным чтениям». Помог выбору этого автора наш разговор с Константином Юрьевичем Хабенским, потому что Цыпкин всё-таки достаточно мейнстримовый автор, и тогда ещё не было ни одного переноса его прозы в игровое пространство. Единственным исключением были чтения самого Александра Цыпкина и Константина Юрьевича. Вначале мы осуществляли постановку на площадке студии, работая и со взрослыми артистами, и с детьми, Но потом родилась идея перенести спектакль на профессиональную сцену. И здесь в татарском театре «НУР» я познакомилась с Василием Александровичем Товстоноговым. Это внук знаменитого главного режиссёра БДТ Георгия Александровича Товстоногова, который, в свою очередь, уже стал известен как драматург и режиссёр.

И он написал пьесу на основе именно тех наработок, которые мы сделали. Он добавил и своё, в итоге получилась немного другая пьеса. Тогда мы смогли осуществить перенос. И вот здесь началось самое интересное, потому что нужно было не только перевести материал на татарский язык, но и адаптировать его. Например, хотелось оставить элементы юмора, а это как раз очень сложно сделать. В татарском театре понимание эксцентрики немного другое, чем в русском классическом. Но с заведующей литературной частью театра Гульнур Халитовной Загидуллиной и с артистами вместе нам всё-таки удалось это сделать.

Временами автору этих строк казалось, что он присутствует на спектакле, например, московского театра-студии «Человек», специализирующегося на постановках по драматургам-абсурдистам. Чем не Славомир Мрожек или Эжен Ионеско сочинил эту историю, где вначале на сцене в окружении полиэтиленовых занавесей и висящих канатов (художник-постановщик — заслуженный художник РБ Нурия Габидуллина) появляются загримированные мимами Служащие (Энже Кашапова, Ляйсан Алтынбаева, Фаниль Гайзетдинов). Как известно из различных источников, ангелы — служебные существа, не имеющие своей воли, и только выполняющие повеления Творца. Но в этой постановке они обладают и своей индивидуальностью, и даже чувством юмора.

— Когда мы начали ставить, а делали это долго, ещё одной проблемой было то, что та манера игры, которую мы придумали, отличается от манеры игры, которая существует в татарском театре и вообще в региональных национальных театрах, — продолжает Гюзель Марсовна. — Поэтому артистам пришлось учиться этим приёмам. В итоге каждый спектакль становится новым, а значит живым. В постановке задействованы два состава, и каждый из участников работает, как вы увидите, с полной самоотдачей.

Неизвестный (заслуженный артист РБ Айрат Фатыхов, заслуженная артистка РБ Чулпан Раянова), о котором мы почти сразу понимаем, Кто Это, в первой же сцене держит в руках деревянные изображения участников данной истории. Облачённый в простой рабочий комбинезон, он изо всех сил пытается вернуть память Эмилю (заслуженный артист РБ и РТ Эльмир Газизуллин, Ильшат Салаватов) на простой предмет — как грести снег. Потом окажется, что сакральная сущность снега — быть посредником между двумя мирами, а главный герой — соответственно, тот инструмент, благодаря которому эта связь осуществляется. Поэтому необходимым становится появление других персонажей, игравших или играющих роль в заканчивающейся жизни Эмиля. Это сверхбыстрый человек нового времени Ринат (Риф Губайдуллин), мама или жена или возлюбленная — в зависимости от обстоятельств Алсу (заслуженная артистка РБ Зухра Шарафутдинова, Эльвира Бигалиева). Кошмар Нарообраза, она же — злая бабушка, она же почему-то — известный татарский поэт Хади Такташ — Ания Рамилевна (народная артистка РБ и РТ Резида Фахруллина, народная артистка РБ, заслуженная артистка РТ Гульназ Мухаммадиева). И ещё трогательный до слёз мальчик — то ли альтер-эго Эмиля, то ли его нерождённый сын. И все они путём смутных воспоминаний, ассоциаций, давления на эмоции пытаются вернуть Эмилю его долгосрочную память. Конечно, знатокам доставит удовольствие изящное и единомоментное выстраивание фрески Микеланджело «Сотворение Адама», картины «Влюблённые» Рене Магрита и даже «Крика» Эдварда Мунка. Большое значение играет пластическое и хореографическое решение спектакля. Хореограф Рената Бабич-Крицкая не только доверяет героям страдать в духе контемпорари под блюз в исполнении стареющей рок-звезды, но и «зажигать» под диско-хит 80‑х, который потом надолго заест в голове.

— Когда спектакль был готов, нам удалось пригласить в Уфу обоих авторов, хоть и в разное время, — говорит режиссёр-постановщик. — И Александр Цыпкин, и Василий Товстоногов приезжали сюда, посмотрели, поговорили. Спектакль нашим авторам понравился, но я точно знаю, что соавторство принадлежит также и Гульнур Халитовне, и артистам, поскольку работа была большой и долгой. А насколько успешно мы это сделали, вы сегодня увидите.
Я пришла на репетицию и поняла, что спектакль, какие бы задумки и идеи режиссёр в него ни вкладывал, проходит через психофизику и понимание артистов. Они его делают своим, вливая душу и кровь, за что актёрам большое спасибо. Всё равно эта постановка нетипична для репертуара театра, и участие в ней много что значит.

Думаю, что тема самого спектакля очень актуальна. Сегодня у нас был разговор о том, кто и почему получает удовольствие от работы. Затем перешли на то, что такое удовольствие. И в итоге вышли на тему, что же нас ждёт за пределами бытия: бездна или всё-таки что-то другое. Этот вопрос всегда все задают, и тема потусторонней жизни или её отсутствия была и остаётся животрепещущей во все времена. Такие глубинные вопросы, думаю, каждый зритель, задаст и себе после просмотра спектакля.

В нашем спектакле движение рассказа нелинейно, это, скорее, не нарратив, а ассоциации. Поэтому форма постановки достаточно сложная, и нужно запастись терпением и мудростью, чтобы шаг за шагом расшифровать то, о чём идёт речь. Особенно в первом акте люди не понимают, что происходит. И только во втором акте, в финале, всё вскипает. Это изначально была наша задумка, чтобы держать зрителя в напряжении. Возможно, не каждый это напряжение выдержит, потому что после первого действия все выходят с массой вопросов. Но в финале всё разрешается. Поэтому вначале я даже думала отказаться от антракта, потому что человек не понимает. Но, с другой стороны, спектакль не из лёгких. И, кроме того, мы как-то недооцениваем зрителя, думая, что он не хочет думать. А оказалось, что иногда люди хотят посидеть один на один с повествованием и подумать; хотят пауз, этих сложных вопросов. Я обратила внимание, что за последнее время мы стали другие, более чувственные, пронзительные, и это не зависит от возраста. Нам нужно некое единение с тем материалом, который предлагается в театре.

Так что этот спектакль не только актуальный, но и интимный. Ведь мы все всё равно пребываем в страхе о том, что случится потом, после жизни. И тогда стоит ли жизнь того, чтобы жить? Я думаю, что каждый всё равно по-своему ответит на этот вопрос.