Интервью сорок лет спустя

Д. Д. Что сегодня в репертуаре ведущего мастера сцены Эльвиры Юнусовой?
Э. Ю. Сейчас в моём списке ролей не много, но каждая мне дорога. Например, Унганбика в «Похищении девушки». С удовольствием играю эту озорную героиню.
Д. Д. И какая по счёту в твоём послужном списке эта интерпретация «Похищения»?
Э. Ю. Вторая. Предыдущая запомнилась первым выходом на сцену театра Гафури в массовых сценах в студенческие годы. Я волновалась, дрожа всем телом, и глупо улыбалась, радуясь тому, что сбылась моя мечта — я на сцене Башдрамы! Значимый для меня спектакль — это «Жанна. Завтра будет новый день» по пьесе Ярославы Пулинович. Роль Жанны подкупает многообразием чувств, которые владеют моей героиней с неустроенной женской судьбой. Образ неоднозначный, и этим он заманчив.
Д. Д. В пьесе «Жанна» меня смутила очевидная незрелось автора. Пулинович на момент создания пьесы была слишком молода и вряд ли обладала опытом взрослой женщины. Ценность твоей работы в том, что ты насыщаешь образ глубиной переживаний, свойственных женщине «за сорок», и таким образом преодолеваешь структурную рыхлость пьесы.
Э. Ю. Возможно. Но нам с режиссёром Айратом Абушахмановым было интересно работать над этой постановкой. Сейчас важная для меня работа — это роль Марии Васильевны в спектакле «Дядя Ваня», который поставил Степан Пектеев. Я долго ждала возможность сыграть в классической пьесе, тем более в чеховской. Это моё второе обращение к творчеству Чехова после «Трёх сестёр». По замыслу режиссёра, персонажи «Дяди Вани» находятся на сцене на протяжении всего спектакля и перманентно реагируют на происходящие события. Это трудная задача и эмоционально, и физически. Предложенный Степаном процесс насыщения образов дополнительными смыслами был весьма увлекательным.
Д. Д. В твоей жизни был период меньшей востребованности в работе. Он тяжело переживался?
Э. Ю. Лет десять с середины 90‑х (после ухода из театра Рифката Исрафилова, а затем Азата Надыргулова) были для нашего театра периодом безвременья, творческого застоя. Знаешь, когда ты накопил опыт и уже идёшь к роли с бо́льшей осознанностью, а возможности использовать приобретённый навык нет, это печально. Да, я играла меньше, но, к счастью, в это время у меня появились семья, ребёнок, бытовые заботы, и профессиональные проблемы на время отошли на второй план. Конечно, случались и хорошие, умные спектакли, как правило приглашённых постановщиков Фарида Бикчантаева, Нурлана Абдыкадырова. Но они не меняли погоды. Так было до появления режиссёрской молодёжи: Айрата Абушахманова, Рустема Хакимова, позже Ильсура Казакбаева.
Д. Д. В начале карьеры ты была занята в ролях молодых героинь. Переход на возрастные роли стал для тебя проблемой?
Ю. Э. Это случилось само собой, ломать себя точно не пришлось. Надо сказать, что я наигралась романтичных девушек. Да и не очень любила такие роли. Всегда старалась найти для них хоть какую-нибудь характерность. В возрастных ролях, конечно, не хватало объёма, поскольку это были персонажи второго плана и эпизоды, пока не случилась постановка по роману Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки».
Д. Д. Мисс Гнусен в «Кукушке» — полная противоположность твоим прежним героиням.
Э. Ю. Можно было сыграть её патологической стервой, но это слишком просто. Я пошла по пути поиска стального стержня этой женщины. Сосредоточилась на противостоянии Гнусен и Макмёрфи как двух полярных начал: диктатуры режима и стихии своеволия. Противостояние, которое вылилось в борьбу не на жизнь, а на смерть. У каждого артиста свой метод приближения к роли. Я нашла свой после семи-восьми лет работы. В начале каждый образ — это что-то отстранённое. По мере размышлений образ словно входит в тебя, начинает думать и действовать самостоятельно. Я всегда жду это момент. Он означает, что персонаж мною присвоен (или присвоил меня), и уже ведёт себя, сообразуясь со свойственной ему интуицией и логикой характера. Действуешь уже не ты, а твой персонаж. Главное — зафиксировать это состояние. В работе помогает расширение горизонта: книги, картины, музыка. Особенно когда фоном событий становится другая эпоха, как это было в «Великодушном рогоносце» Ф. Кроммелинка. При подготовке роли Марии-Терезы в «Помиловании» Мустая Карима я вдохновилась испанской культурой, перечитывая Федерико Гарсиа Лорку. Его творчество манит глубиной, загадочностью и необыкновенной теплотой. Помог и случайный подарок судьбы — чудесная поездка в Испанию, как раз туда, где течёт Гвадалквивир и откуда родом Мария-Тереза.
Д. Д. Не случайно ты обратилась к Лорке. Он, как и Карим, прежде всего поэт, а потом драматург. А как создавался образ Шафак в спектакле «В ночь лунного затмения»?
Э. Ю. Мустафа Сафич приходил на репетиции, и его присутствие обязывало. Найти образ девушки с трагической судьбой помог этюдный метод работы Рифката Вакиловича. Этот метод будоражит фантазию, заставляет размышлять. Так же шла работа над моими ролями в «Галие», «Вознесись, мой Тулпар!».
Д. Д. С кем из партнёров тебе работается легче?
Э. Ю. В «Галие» хорошо работалось с Фиданом Гафаровым. Часто моим партнёром был Олег Ханов. Вот с кем работать в паре одно наслаждение! Он всегда актёрски наполнен и посылает тебе мощный импульс. Из такой спайки с партнёром и складывается атмосфера, в которой рождаются настоящие чувства, подлинные эмоции. С Хановым мы играли в исрафиловских спектаклях «Помилование», «Великодушный рогоносец», «Бибинур, ах, Бибинур!». Один из последних наших дуэтов сложился в «Любишь, не любишь» Флорида Булякова. Легко работается с Хурматом Утяшевым. В «Похищении девушки» играю в паре с Алмасом Амировым, и мне нравится его склонность к импровизации. Импровизационные моменты были и с Хановым, особенно в «Рогоносце».
Д. Д. В «Рогоносце» тебе досталась роль почти без текста. Податливая причудам мужа, бесхарактерная героиня. Драматург явно не был озабочен подробным выписыванием образа Стеллы.
Э. Ю. На первый взгляд эта пьеса — искромётная буффонада, но за её лёгкостью скрыт трагизм. Исрафилов и создавал трагифарс. Я получила роль Стеллы, как говорится, «на сопротивление». Поиск способа существования в этой роли давался трудно. Стелла всё время на грани ужаса и отчаяния от одержимости Бруно, а режиссёр требует от меня комедийной лёгкости! И хотя критики мою работу хвалили, удовлетворения эта роль мне не принесла. Возможно, потому, что я всегда чувствовала себя драматической актрисой.
Д. Д. А как же невесомая бабочка Княжна в «Бибинур»? Этот спектакль ведь тоже ставился как трагифарс.
Э. Ю. Там у меня было две роли: персидская Княжна — эдакий эфир в костюме из органзы и сельчанка Минниса в ватнике и кирзе. И над этими полюсами — Абдрахман со своей безумной идеей поиска смысла жизни, познания Истины. Мне нужно было мгновенно перевоплощаться из прекрасной мечты в земную бабу, вросшую в монотонность серых крестьянских будней. Это был трудный и вместе с тем полезный опыт.
Д. Д. И единственный такой в твоей актёрской карьере?
Э. Ю. Был ещё опыт проживания трёх возрастов в «Вознесись, мой Тулпар!», но там всё же был постепенный переход от юности к старости. Вспоминая этот спектакль, как, впрочем, и другие, не могу не упомянуть сценографию Тана Еникеева. Атмосфера, которую он умел создать, помогала окончательному оформлению образа моих героинь.
Д. Д. Ровно сорок лет назад я брала у тебя интервью по случаю твоего отъезда на Всемирный фестиваль молодёжи и студентов. Юная, восторженная актриса — ты, как мне тогда показалось, не очень-то и хотела ехать в Москву. Через сорок лет как вспоминается этот эпизод твоей жизни?
Э. Ю. В это время наш театр был на гастролях в Казани и по районам Татарстана. В гастрольном репертуаре у меня было несколько главных ролей, и мой отъезд создавал сложности. Руководство театра, конечно, было недовольно. Отсюда двойственность чувств: я — делегат престижного форума, но подвожу театр. Надо сказать, что я всегда была ответственная и очень инициативная, никогда не чуралась общественной работы. Видимо, это передала мне мама. Она была учителем, директором школы-интерната для детей железнодорожников, членом КПСС, парторгом. Общественная работа и активная жизненная позиция были неотъемлемым принципом нашей семьи. Придя в театр, я стала секретарём комсомольской организации и практически возобновила её работу. К нам потянулась вся молодёжь театра, организация росла не только за счёт артистов. Нашу работу заметили в райкоме и обкоме комсомола, стали привлекать к своим мероприятиям, делегировать на конференции, слёты. Собственно, так я и попала на Всемирный фестиваль молодёжи. Делегатов Советского Союза собрали в Москве за две недели до начала фестиваля, разделив на группы по профессиям. Мы много общались между собой, сдружились, и эти связи продолжаются до сих пор. Там я познакомилась со многими артистами, которые потом стали знаменитостями. Например, Тамара Гвердцители. Мы посещали театры, творческие встречи. Особенно запомнилась встреча с Марком Захаровым, у которого я взяла автограф. Церемонии открытия и закрытия фестиваля по уровню грандиозности были равны церемониям Олимпиады 80‑го года. Делегаты жили в гостинице «Россия», вечерами все собирались на Красной площади и начинался большой импровизированный концерт. Площадь бурлила!
Д. Д. Логика разговора подсказывает, что теперь самое время перей­ти к твоей депутатской деятельности в Госсобрании республики. Мне казалось, что парламентская работа не для творческих людей, и твоё появление в этой когорте — просто нонсенс. А теперь стало понятно, что этот момент, можно сказать, был предопределён.
Э. Ю. До Госсобрания я была членом Президиума Рескома профсоюзов, и меня часто привлекали для выступлений на конференциях, пленумах, делегировали на съезд в Москву. Тогдашний профсоюзный лидер А. М. Самирханов предлагал мне возглавить Реском профсоюза работников культуры, но я отказалась. Кабинетная работа не для меня (забегая вперёд, скажу, что подобное предложение было и в Госсобрании). Позже я стала доверенным лицом кандидатов в Государственную думу. Поездки по республике в этом качестве были плодотворны. Люди относились ко мне с доверием. Проводить встречи помогали мои актёрские навыки. После этих поездок мне и предложили баллотироваться в Госсобрание. Я решила: «Почему бы и нет!?». И меня избрали от моего родного города Сибая. Многие говорили: «Ну вот, актриса играет очередную роль». А я отнеслась к этой работе со всей серьёзностью. Будучи несистемным человеком, я, конечно, была там «белой вороной». Но мне нравилось, что я могу помогать людям. Я человек неравнодушный, мне не всё равно, особенно когда происходит какая-то несправедливость. Как представитель законодательной власти, при желании депутат может сделать многое, открыть дверь в кабинет любого начальника. И этим правом я активно пользовалась, занимаясь проблемами моих избирателей. Не полагаясь на помощников, ежемесячно выезжала в Сибай и проводила приём граждан. Люди шли потоком. Часто решение проблемы требовало финансирования, и я прилагала усилия, чтобы добиться результата. Не прерывая работу в театре, на этом посту мне удалось кое-что сделать. Например, запустить школьные автобусы для поселений-спутников Сибая. Или возродить деятельность любимого в детстве кинотеатра «Мир», превращённого в торговую точку. На добытые мною средства из республиканского бюджета в кинотеатре сделали ремонт, приобрели современную аппаратуру и оборудование. Нежданно-негаданно депутатство стало благом для моего неуёмного характера.
Д. Д. А в целом ты довольна своей жизнью?
Э. Ю. Иногда возникает мысль: а правильную ли дорогу я выбрала? И мысль эта в сочетании с пониманием конечности бытия пугает. Но с другой стороны, в актёрской профессии, в личной жизни, на общественном поприще сделано немало. И даже есть чем гордиться.