Вся жизнь и судьба – служение Сцене

Его имя занимает особое место в истории театра нашей республики. Актёр, режиссёр, драматург, педагог, художественный руководитель первого уфимского Театра юного зрителя, художественный руководитель Филиала Русского драматического театра в Белебее, председатель Башкирского отделения Всероссийского театрального общества (ныне — Союз театральных деятелей) — каждой ипостаси с лихвой хватило бы не на одну творческую судьбу!..

Настоящее его имя — Игнаций Беньковский. Где, когда и в чью честь он взял сценический псевдоним, история умалчивает, однако достоверно известно, что родился он в январе 1895 года в польском городке Слупцы в семье служащего Риго-Орловской железной дороги Казимира Ивановича Беньковского. Тот, перебравшись в Орёл, прожил всю жизнь с супругой Сабиной-Каролиной Ример, родив тринадцать детей. До взрослого возраста из них дожили, однако, только шестеро: Владислав, Мечислав, Антоний, Игнаций, Бронислав и единственная дочь — Ядвига. Все сыновья продолжили профессию отца, дослужившегося до машиниста 1‑го класса.

Казимир Иванович умер в 1907 году, а орловская история семьи Беньковских закончилась, когда Сабина-Каролина с тремя детьми и их с семьями навсегда уехала в Польшу. Связь с ними у оставшихся в СССР братьев прервалась навсегда.

Образование Игнаций получил в реальном училище, а затем поступил в Рижский политехнический институт. На скромную жизнь самостоятельно зарабатывал с ранней юности: сначала репетиторством — учил математике детей из состоятельных семей, потом был счетоводом вагонного хозяйства. Одновременно посещал драматическую студию и, закончив её в 1915 году, впервые попробовал свои силы как актёр. Думается, что именно к тому моменту он выбрал себе новое имя, став известным в театральном мире как Иларий Глушарин.

Добровольцем вступив в Красную Армию, он оказался в составе передвижных театров Западного фронта. После демобилизации в 1921 году уже осознанно выбрал путь профессионального актёра. В послужном списке Глушарина значатся театры Могилёва, Харькова, Керчи, Грозного, Новочеркасска, Армавира, Владивостока.

Рассказывают, что однажды, будучи в Москве, Иларий Казимирович чудом попал в гости к знаменитой актрисе Малого театра Марии Ермоловой и завёл разговор о пьесе «Без вины виноватые» и роли Григория Незнамова, над которой работал. Мария Николаевна дала начинающему актёру несколько профессиональных советов. В свои театры его приглашали великие Всеволод Эмильевич Мейерхольд и Александр Яковлевич Таиров, но молодому артисту хотелось играть много и быть на первых ролях, и он выбрал провинцию.

К середине 1930‑х годов Иларий Глушарин был уже профессионалом, обладавшим широким диапазоном — от ролей в классической комедии до героев социально-психологической драмы. Попробовал он себя и в режиссуре. Позже в своей автобиографии Иларий Казимирович напишет, что «на постоянную работу режиссёра был выдвинут как лучший ударник в 1931 году в городе Грозный».
В 1936 году Глушарин прибыл в Уфу, где начался самый плодотворный этап его творческой карьеры.

На сцене Республиканского русского драматического театра он дебютировал в роли матроса Алексея в «Оптимистической трагедии» Всеволода Вишневского. Постановка Александра Рошковского стала событием, и игра артиста сразу была отмечена публикой и критикой как искренняя, лишённая внешней эффектности. Пресса писала, что «артист И. К. Глушарин полно и красочно показал внутренний мир Алексея, его мучительные раздумья, раздвоенность и постепенную психологическую перестройку».

В Башкирию он приехал не один — супруга Илария Казимировича Лидия Николаевна Сушкова на долгие годы стала заведующей музыкальной частью театра, активно работала над спектаклями и помогала режиссёрам.
В последующие годы Иларий Глушарин создал целую галерею сценических образов: убедительно играл вечного любовника Армана в «Даме с камелиями» А. Дюма-сына, писателя Фурманова в «Чапаеве» А. Фурмановой и В. Лунина, Ярового в драме К. Тренёва «Любовь Яровая». Его актёрская манера отличалась богатством интонационных оттенков, логической ясностью и психологической убедительностью.

Очень быстро он стал кумиром всех уфимских любителей театра: они трепетали от одного только имени на афишах, старались не пропустить ни одного спектакля с его участием. «Глушарина в роли Артура в спектакле «Овод» Войнич можно было смотреть без конца, это было незабываемо!» — вспоминали современники.

В первые же годы работы в Уфе он проявил себя и как талантливый режиссёр. Глушарин ставил как классику («Женитьба» Н. В. Гоголя, «Мещане» М. Горького, «Много шума из ничего» У. Шекспира), так и современные пьесы («Русский вопрос» К. Симонова, «Машенька» А. Афиногенова). Его спектакль «Лес» по пьесе А. Н. Островского звучал интересно и актуально за счёт отказа от бытовой трактовки. Это были поиски тех свежих красок, которых не хватало традиционным постановкам театра.

Особое внимание Иларий Глушарин уделял детскому и юношескому театру. Авторитет его был так велик, что, когда в Театре юного зрителя осенью 1938 года возникли организационные и творческие неурядицы, общественность республики выдвинула Илария Казимировича на пост художественного руководителя молодого коллектива. Постановки «Финист — ясный сокол», «Сказка об Иванушке и Василисе Премудрой» не только пользовались любовью юных зрителей, но и стали примером бережного отношения к фольклору и народным традициям.

Уже через год его работы театр настолько творчески вырос, принял участие во Всесоюзном смотре театров для детей, был высоко оценён московской комиссией, а «товарищ Глушарин И. К. премирован путёвкой в Кисловодск и награждён Грамотой Управления по делам искусств при Совете народных комиссаров БАССР».

Однако в июле 1941 года было решено временно закрыть ТЮЗ (как мы сегодня знаем, перерыв в работе затянулся на долгие десятилетия), а Иларий Казимирович вернулся в Русский драматический театр.
Военные годы стали суровым испытанием. В 1942 году Глушарин вместе с частью труппы Русского драмтеатра был направлен в Белебей для обслуживания расквартированных там воинских частей. Под его руководством Филиал театра стал важным культурным центром. Иларий Глушарин «на высоком политическом и художественном уровне» ставил только что вышедшие из-под пера авторов пьесы — «Дни суровые» С. Витта, «Жди меня» К. Симонова, «Нашествие» Л. Леонова, но не забывал и о классике.

Он лично участвовал более чем в четырёхстах пятидесяти шефских концертах. Творчество и организаторская деятельность Глушарина сочетались с активной общественной работой: он возглавлял военно-шефскую комиссию, был постоянным участником агитационных мероприятий, помогал любительским коллективам.

В 1945 году за большой вклад в развитие театрального искусства ему было присвоено звание заслуженного деятеля искусств Башкирской АССР.

После войны, с 1946 по 1951 годы, Иларий Казимирович занимал должность председателя Башкирского отделения Всероссийского театрального общества, где проявил себя как опытный управленец. В это время он активно формировал театральную среду республики, поддерживал молодые кадры, отстаивал художественные позиции национальной сцены.

А ещё занимался педагогической деятельностью. Николай Михайлович Ключник, один из ведущих артистов театра 1960–70‑х годов, вспоминал: «Актёр в Глушарине чувствовался сразу. Когда шёл по улице, все оборачивались — он даже костюм носил артистично! За женщинами ухаживал виртуозно. Но я запомнил его больше как режиссёра, я бы даже сказал, режиссёра-педагога. Без давления, очень тонко, деликатно, одним движением, взглядом умел передать видение роли артистам. Работать с ним было легко. Я считаю его своим учителем…»

Репертуар самого Глушарина был чрезвычайно широк. Среди значимых ролей — Незнамов в «Без вины виноватых» А. Н. Островского и князь Валковский в «Униженных и оскорблённых» Ф. М. Достоевского, Чацкий в «Горе от ума» А. С. Грибоедова и Хлестаков в «Ревизоре» Н. В. Гоголя, Сирано де Бержерак в пьесе Э. Ростана и Борис Годунов в «Смерти Иоанна Грозного» А. К. Толстого, Платон Кречет в одноимённой пьесе А. Корнейчука, Лаврецкий в «Дворянском гнезде» по И. С. Тургеневу, Хиггинс в «Пигмалионе» Б. Шоу.

Эти роли выявляли гибкость его актёрской натуры: умение сочетать внешнюю выразительность с глубокой психологической мотивировкой, органику сценического действия с вниманием к слову. Не только в ролях героев‑любовников, но и в амплуа социального героя он достиг особого мастерства, создавая образы, в которых личная драма переплеталась с общественными мотивами.

Глушарин был ещё и драматургом. Его пьесы «Это было так», «Кто виноват?», «Во имя жизни» свидетельствовали о стремлении осмыслить современность средствами театра, выявить нравственные конфликты, актуальные для зрителя середины ХХ века.

Иларий Казимирович Глушарин ушёл из жизни 22 августа 1963 года и был похоронен на Сергиевском кладбище Уфы. Он не искал славы, но его имя стало символом честного служения Сцене.