НА ПУТИ К ИСЦЕЛЕНИЮ

«Жизнь – она такая!
Преподносит сюрпризы: кидает то вверх,
то вправо, то влево, то на глубину затягивает,
но и держит тебя на плаву тем, что тебе дорого,
что с детства привык считать своим…»

Сети. В нашей жизни мы плетем самые разные сети с различными узелками. У каждого они получаются по-своему. В новом спектакле Туймазинского государственного татарского театра «Яралылар» в постановке заслуженного работника культуры Республики Башкортостан, режиссера Редика Ганиева одним из главных образов становится маскировочная сеть. А между ними, словно между кулисами, разворачивается история о женщинах. Собственно, основой спектакля стала пьеса современного драматурга из Луганска Светланы Тишкиной под названием «Женщины».

КАТЯ. Всё вяжешь?

ГРУНЯ. Вяжу, Катенька, вяжу. Куда деваться? Это счастье, когда в таком возрасте и в такое тяжёлое время для страны хоть чем-то полезным можешь быть. Да и так… меньше переживаешь.

С сетей начинается пьеса, плетением сетей она и завершается. Но если вначале маскировочную сеть плетет только одна героиня — Груня, то в финале данное действие приобретает совместный характер, где плетение носит не только практический характер, но становится неким ритуалом. Оттого данные сети приобретают символическое значение. Если практическая их функция — спрятать, сокрыть или утаить, то ритуал, наоборот, обращен на обнаружение и раскрытие ключевых человеческих ценностей. Главные героини, представленные в трех возрастах, стараются сохранить эти ценности. Женщины в спектакле — представительницы трех поколений: мама Груня (народная артистка Республики Башкортостан Гульназ Латыпова, заслуженная артистка Республики Башкортостан и Республики Татарстан Рима Ключарева), сестры Даша (Динара Гимадиева) и Алена (заслуженная артистка Республики Башкортостан Динара Вахитова), дочь Даши Катя (Гульнур Зиангирова, Айзиля Галяева), соседка Валерия (Алсу Ганиева, Лейла Ижбулатова). В спектакле роль мужчин сведена к минимуму. Только раз мы встречаем героя Толика (Ильсур Миннигалин, Фирдус Гареев), возникающего исключительно в лирической сцене, где раскрываются отношения любящих людей. Как отмечено в пьесе, именно женщины остаются одни вести хозяйство, пока их мужчины стоят на защите своего родного дома, своей родины, своего Оте­чества! Но стоит отметить, что скромно упомянутое Светой Тишкиной слово «хозяйство» выходит далеко за пределы бытового понятия. Женщины несут тяготы повседневности, именно они встают на защиту своего дома, своей семьи и памяти.

Постановка Туймазинского театра выходит далеко за пределы просто бытовой драмы или, как заявлено в афише, документальной драмы. Через внешние конфликтные ситуации раскрывается конфликт внутренний. Объектом режиссерских размышлений Редика Ганиева, да и самого драматурга Светланы Тишкиной, становится процесс очищения души от скверны и излечивание душевных ран. Поэтому точно определенное название спектакля «Яралылар», что в переводе с татарского языка означает «Раненые», раскрывает весь смысл сценической постановки.

Несмотря на то, что затрагивается военная тема, действующими лицами становятся не воины и солдаты, а простые женщины в тылу. И говорят они не о телесных и физических ранах, а о душевных.

Значимым событием и двигателем действия является конфликт героини Алены с окружающей её действительностью, куда она попадает, а именно, с её семьей. И главной задачей её близких людей становится изменение мнения и отношения Алены к своей родине, к которой она все это время испытывала неприязнь и ненависть. Из европейской девушки ЕВРОАЛЕНЫ (как отмечено в пьесе) она должна перевоплотиться в просто АЛЕНУ, то есть очиститься и излечиться от внутренней злобы и неприязни ко всему.

АЛЁНА. Это я‑то посторонняя? Я ж твоя родная тётка!

КАТЯ. Вы родная по крови, это правда, но вот по духу — вы не родная какая-то.

Процесс «излечения» происходит в темно-сером и довольно скупом пространстве, которое лишено света и красок. Перед нами — высвеченное и выж­женное место с грубым, угловатым оформлением, созданное художником-постановщиком Рустамом Баймухаметовым. Время от времени в небольших лучах рассеивающего света (художник по свету — Марина Нурмухаметова) возникает сухой белый дым как напоминание о боевых действиях. А глубинное звучание виолончели в звукомузыкальной партитуре спектакля, сочиненное композитором Радмиром Исмагиловым, становится символом скорби. Живой тканью является визуализация и проекция (художник по видеоинсталляции — Урал Махиянов), а также пластическое решение спектакля (хореограф — заслуженный работник культуры РБ Александр Родионов). Именно в таком пространстве создается образ не столько внешнего мира, где разворачиваются различные драматические события, а раскрывается внутренний мир человека, душа которого оказывается абсолютно обнаженной и незащищенной перед окружающей действительностью.

Несмотря на мелодраматические ходы, некоторые наивные действия, сентиментальные фразы, авторам спектакля, в число которых входят драматург, постановщики и актеры, удалось главное — не сжать кровоточащие раны и сделать еще больнее, а помочь ускорить процесс заживления. И уже к финалу спектакля, когда разрешаются все конфликты героев, происходит перипетия (перемена события к противоположному), благодаря которой раскрывается истина, то происходит исцеление, то есть «обретение целостности», что проявляется в воссоединении Алены с семьей. Как меняется отношение героев друг к другу, так и меняются музыка и декорации спектакля. К примеру, в моменты лирических сцен тоскливые, тягучие звуки виолончели сменяются на мягкие и легкие звуки фортепиано, под которые парят в танце Алена и Толик, возрождая прошлую, такую чистую и светлую подростковую любовь. И именно в этот момент маленькие пулевые отверстия на стене, в большей степени благодаря игре света и теней, трансформируются в звездное небо. Темное, глухое пространство, представленное бездушным и безликим, становится могучей крепостью, символизирующей вселенную, в которой бережно хранятся гуманистические ценности. Так в центре внимания оказывается человек.

Благодаря этому зрителей не покидало чувство некоей защищенности и ощущение того, что человек в этом мире не одинок. В частности, это проявляется в сцене, когда Алена наконец-то снимает с себя строгий костюм со стильным, но таким тугим, не дающим спокойно дышать, корсетом. И вот она уже в своем старом девичьем платье, которое будто возвращает ее в далекое прошлое. Это прошлое очень теплое, уютное, светлое, потому что там можно вспомнить запах маминой утренней выпечки, резвиться и дразниться с сестрой, взобраться на стул, стать такой, какая есть. Что и делают две уже давно повзрослевшие девочки — Алена и Даша. А теплый, наполненный слезами радости взгляд мамы Груни подтверждает мысль о том, что счастлив тот человек, в ком живет память.

ГРУНЯ. Ну вот, другое же-ш дело! Сегодня узнаю свою Алёнушку. В домашнем — сразу взгляд потеплел.

Как показывает история, современное не всегда является актуальным, а актуальное — не всегда современное. Но именно драма есть живой отклик на подлинные, реальные события. И спектакль живет до тех пор, пока он волнует, трогает, заставляет сопереживать и, возможно, даже вызывает катарсическую эмоцию, о чем говорил еще до нашей эры великий философ и теоретик античного театра  Аристотель. Так сложилось, что и драматург, и режиссер представили современную и актуальную тему, через призму которой, они затронули темы вневременные, вечные.