Путь Печорина

Московский режиссёр Алексей Доронин, он же — автор инсценировки, художественного и музыкального оформления, определил для себя сверхзадачу — следовать за автором и даже «защищать» его. В интервью Доронин отметил, что его Печорин вызывает не осуждение, а «горячее сочувствие», желание понять мотивы его поступков. Такой подход задал тон всему спектаклю: это не суд над «лишним человеком», а попытка вслушаться в его исповедь, разобраться в «болезни века», которая, быть может, не так уж чужда и нашему времени.

Ключевым режиссёрским решением стало введение персонажа Попутчика (Сергей Пахомов), который становится альтер эго Печорина и голосом его дневниковых записей. Этот приём позволяет зрителю не просто наблюдать за героем со стороны, но и заглянуть в его внутренний мир, стать свидетелем мучительного самоанализа.

Несмотря на камерный жанр психологической драмы, спектакль обрёл визуальную и пластическую выразительность благодаря работе соратников Доронина. Хореограф Алексей Ермаков привнёс в постановку особую пластическую образность. Масштабные сцены кабардинской свадьбы в части «Максим Максимович» и бала в «Княжне Мери» позволяют интергрировать драматических актёров в ряды танцовщиков балета так, что эта грань совсем исчезает.
Художник по свету Борис Кузнецов выступил полноценным соавтором спектакля. Его свет, вероятно, рисует контрасты между выжженным солнцем Кавказа и холодным светом гостиных, между внешней эффектностью жизни Печорина и тёмными углами его души, подсвечивая ключевые моменты внутреннего надлома героя.

Спектакль, насыщенный персонажами, держится на ряде ярких актёрских работ. Конечно, сама сложная задача стояла перед заслуженным артистом РБ Вячеславом Виноградовым, воплотившим образ Григория Печорина. Согласно режиссёрской воле, герой нашего времени брутален, целеустремлён, но не без туманной нотки рефлексии. Подобно средневековому самураю, у этого Печорина нет цели, есть только путь. И, как всякий уважающий себя воин, в конце каждого дня он подводит в письменном виде итоги, не щадя ни себя, ни окружающих. Тем не менее, Печорин Виноградова не монстр, а мыслящий, страдающий от собственной опустошённости человек.

Особого внимания заслуживает работа заслуженного артиста РБ Олега Сальцына, создавшего два контрастных образа. Его штабс-капитан Максим Максимович — трогательный, простодушный и по-человечески обиженный равнодушием Печорина. Совершенно иным становится актёр в новелле «Фаталист» в роли Есаула — жёсткого, решительного человека действия, противопоставленного рефлексирующим офицерам. Таким же неузнаваемым «перевёртышем» предстаёт перед нами Иван Овчинников — сначала контрабандистом Янко, после — Раевичем в «Княжне Мери», а затем фаталистически настроенным Вуличем.

Интересную трактовку предлагает народный артист РБ Тимур Гарипов в роли доктора Вернера. Опираясь на его известный принцип «честности с собой» в каждой роли, можно предположить, что Вернер — не просто циничный наблюдатель, а, скорее, уставший идеалист, «чеховский» интеллигент в армейской среде. Этот образ добавляет спектаклю ещё один оттенок печали и понимания.

Безусловным украшением постановки становится «прекрасный цветник» актрис: Паулины Клейн (Бэла), народной артистки РБ Татьяны Макрушиной (воплотившей острогротесковый образ Старухи и аристократический — Княгини Лиговской), Татьяны Ахроменко (верная понимающая страдающая Вера), Дарьи Толканевой (инфернально-соблазнительная Ундина) и Анны Коренько (нежная куколка княжна Мери). Каждая из героинь — не просто объект внимания Печорина, а цельный характер, со своей болью, достоинством и трагедией.

Спектакль настолько насыщен эстетической красотой, действием, избытком эмоций, что в какой-то момент хочется резко его оборвать. Хотя бы на сцене дуэли с бедолагой Грушницким (заслуженный артист РБ Антон Болдырев). Пусть зрители, придя домой, буду лихорадочно листать первоисточник и вспоминать, чем всё закончилось. С режиссёром Алексеем Дорониным мы обсудили, нужно ли было брать за основу всего «Героя нашего времени».
— Вы взяли за основу инсценировки и затем спектакля все четыре части «Героя нашего времени». Насколько это усложнило работу над постановкой?

— Было сложно работать со всем произведением. И по той же причине очень мало театров обращается к этому тексту. А если берутся, то, конечно, обращаются в основном к самой развёрнутой части, «Княжне Мери», где вся личность Печорина высказывается в полной мере, со всеми его внутренними монологами и саморефлексией. Но мы взяли целиком произведение и по техническим причинам, потому что в нём не так много женских ролей. Поэтому и руководство театра, и я решили, что будет правильно, если мы добавим ещё составляющих к этому спектаклю. Тем более что далеко не все школьники читали произведение целиком, да и не все взрослые накануне перечитывали.
Нашей задачей было полноценно и последовательно рассказать историю в той хронологии, которую выписал сам Лермонтов. В связи с тем, что локаций очень много, это потребовало достаточно громоздкой сценографии. Но нужно было и воздух оставить, и течение времени соблюсти, потому что сам Лермонтов создал монтажную структуру произведения.

Портрет Печорина укрупняется, и, будучи в полном своём доверии к автору, я пошёл простым путём расслабления и веры к Михаилу Юрьевичу. В спектакле много персонажей, но мало ролей на самом деле, поэтому актёры воплощают по нескольку образов.

— Скажите, вы соблюдали историчность в костюмах и в реалиях, или есть какое-то новаторство, что-то осовременивающее?

— Нет, я сохранил всю историчность. Есть какие-то маленькие ответвления, которые широкому зрителю непонятны. Например, на нашей фуражке появились кокарды, которых в то время не было. Что касается атрибутики, то всё максимально документально, если театр может быть вообще документальным. Но цель была не в том, чтобы создать некую ретроспективу, а в том, чтобы соблюсти правила игры и законы того времени.

— Как вы оцениваете личность Печорина?

— По нынешнему времени Печорин, в общем-то, не такой уж плохой парень. Ну да, он флиртует, да, инициирует какие-то ситуации, Но с позиции современного школьника ничего плохого-то он не сделал. Хотя конечно по меркам того времени он совершает в силу своего характера много того, чего ему делать бы и не стоило. Но, говоря всё это, я вынужден подчеркнуть, что всё-таки стою на стороне Печорина. Я проникся этим героем. Может быть, это связано с желанием оправдать какие-то свои поступки. А, возможно, болезненность человеческого мозга, обусловленная столкновением морали и инстинкта, является предтечей той рефлексии, которую потом так богато развивают в своих текстах и Достоевский, и особенно Толстой. Лермонтов же пишет текст, тоже опираясь на своих предшественников — зарубежных авторов, но по крайней мере, не лицемерит сам с собой.

— Получается, герой нашего времени — это честный человек?

— Перед собой он честен. И вот эта безапелляционность, и какая-то даже жестокость к самому себе, она, на мой взгляд, заслуживает уважения. Да, он играет с людьми, но не называет это добродушием, И не прикрывает свои намерения другими словами. А в принципе он просто запутавшийся человек. Если отнять весь его самоанализ, все его монологи, то он просто действует. Внешний его рисунок абсолютно нормален. И тогда кажется, что ещё он жертва. Да, Печорин склонен к страстям, как мужчина, тоже можно понять. Но он предъявляет к себе много требований. Сложный человек не очень религиозного времени. Немногие и жили по этим принципам, поэтому он в некоторой степени жертва. Возлагает ли автор ответственность на общество? Безусловно. То же самое делал потом Лев Николаевич в романе «Анна Каренина».

— Вы назвали жанр спектакля «психологической драмой-исповедью»…

— Да, мы сделали классический психологический спектакль, где режиссёр растворяется в артисте. Конечно в нём есть индивидуальная культура в плане темпа, ритма, музыкального и светового оформления, но в целом я здесь старался быть предельно доверительным к артистам. У нас балет танцует отдельно, артисты играют отдельно. Ни с кем я никого не миксовал и не отвлекал их друг от друга. Так что спектакль — для любителей классического театра, подробной актёрской игры, длительного существования, приятной театральной культуры.

Премьера «Героя нашего времени» в Русском драме — это смелый и вдумчивый разговор с классикой. Доронину и его команде удалось создать спектакль, который не иллюстрирует роман, а вступает с ним в диалог. Это история не только о человеке XIX века, но и о вечных вопросах предназначения сильной личности, подлинной свободы и цены, которую за них приходится платить.