Четыре способа вернуться в сегодня

Евгений Закиров открывал программу первого дня эскизом по прозе и очерку Юрия Казакова «Двое в декабре, в апреле, в июле, в сентябре, снова в декабре…». Выпускник мастерской Сергея Женовача, Закиров, кажется, унаследовал от учителя не только любовь к объёмной прозе на сцене, но и особое умение слушать тишину. В его эскизе практически не было «игры» в привычном понимании — была попытка воссоздать оптику казаковской прозы: зыбкой, акварельной, полной недосказанности.

Актёры Русской драмы (в главных ролях были задействованы Антон Болдырев и Дарья Толканёва) существовали в этом материале с органикой отнюдь не психологического, а скорее игрового театра. Закиров не стал инсценировать сюжетную линию отношений мужчины и женщины как череду событий. Вместо этого он выстроил композицию как смену времён года в сознании героев. Эскиз напоминал сеанс припоминания: сквозь дымку декабрьского снега проступал апрельский восторг, чтобы смениться глухой июльской жарой одиночества. Было очевидно, что для режиссера важна не история любви, а сама субстанция времени — то, как оно течёт, закольцовывается и, в конце концов, растворяет в себе двух конкретных людей. Работа, требующая от зрителя медитативного включения, стала сильным и тихим манифестом лабораторного движения: театр может позволить себе быть негромким. Притом, в работе не было «адского серьёза», как отметили критики, а при важности тем присутствовала большая часть юмора на грани буффонады. По результатам зрительского голосования, которое ежедневно проходило после показа эскизов, именно этот материал получил главный приз.

Важной частью лаборатории стало обсуждение, происходившее после каждого эскиза. Модератор Творческой лаборатории Олег Лоевский — арт-директор лабораторий по современной драматургии и молодой режиссуре, театральный критик, лауреат международных премий им. К. С. Станиславского и С. Дягилева, член экспертного совета Национальной театральной премии «Золотая Маска» и театральные критики Глеб Ситковский (Москва) и Мария Сизова (Санкт-Петербург) отмечали важные моменты каждой экспресс-постановки. Так, о первом эскизе было отмечено, что в нём заложены разные способы существования, конструирования языка и очень много деталей, которые в будущем смогут разбиться в самостоятельные автономные сюжеты.

Вечер первого дня продолжил эскиз «Причал» Галины Зальцман по киносценарию Геннадия Шпаликова. И если Закиров исследовал время, то Зальцман ухватилась за категорию пространства. «Причал» — текст эфемерный, полный шпаликовской тоски по несбывшемуся и иронии над «положительным» героем. Вообще, этот материал при внешней «оттепельной» оптимистичности находился как бы в тени трагичной судьбы создателей — и автора сценария Геннадия Шпаликова, и попытавшегося его экранизировать блестящего режиссёра Владимира Китайского.

Зальцман как режиссёр со школой актерского факультета ГИТИСа и режиссурой «Щуки» мастерски работает с ансамблем. В уфимском эскизе она использовала фактуру и нерв молодых актеров труппы, чтобы создать атмосферу коммунальной остановки во времени. Пространство сцены было решено в духе кинозала, для чего был применён ход «спектакля о кино» и задействаны авансцена с киноэкраном и первые десять рядов партера. Там проходил «худсовет» отснятого фильма. «Члены худсовета» моментально перевоплощались в действующих лиц «фильма», так же как велосипед — знаковый образ в фильмах по Шпаликову — в кинопроектор. В эскизе звучала та самая, отмеченная жюри «Золотой Маски» в других работах режиссёра, «ясность театрального высказывания». Зритель видел не пересказ сценария, а срез поколения, которое «умеет ждать, как никто другой». Интересно, что при всей грусти шпаликовского текста Зальцман не ушла в декаданс. Её эскиз дышал свежим ветром надежды — тем качеством, которое так редко встречается в современных прочтениях Шпаликова и которое оказалось созвучно весеннему апрельскому настроению в зале.

Второй день лаборатории открылся работой Дмитрия Егорова «Преступник со справкой» по пьесе драматурга Дамира Салимзянова. Этот показ стал своеобразным детектором жанра и одновременно «нарушением границ» для публики, поскольку проходил на сцене театра, разграниченной на зрительскую и актёрскую части. Егоров, известный своим умением работать с острой современной драматургией (в том числе и собственной под псевдонимом Данила Привалов), с первых минут задал ритмичный рисунок этой истории, которую критики обозначили как «утопию». В гротескный материал о некоей затерянной, одной-единственной на планете деревне, где все существуют в абсолютном счастье, врывается фантастический мотив о нашествии… нет, не пришельцев, а инспекторской проверки с жёстко курирующей Земли. Это была самая социально заостренная работа лаборатории. В густонаселённом эскизе слышалось дыхание провинциального абсурда, знакомого, например, по «Ревизору». Было видно, что текст Салимзянова даёт богатую пищу для размышлений о том, что сегодня считается «нормой» и кто выдает «справки» на жизнь. «А дальше, конечно, нужно будет искать верный тон, жизнеподобие, в котором были бы черты психологизма, при этом не забывая об абсурде происходящего, — предвещали развитие событий критики, — Если театр возьмёт этот материал в работу, то, мы уверены, что на большую сцену».

Закрывал марафон самый опытный участник лабораторного процесса Пётр Незлученко, художественный руководитель Березниковского театра. Он взял в работу «Бабу Шанель» Николая Коляды — пьесу, которая за последние годы стала почти народным хитом, но оттого не потеряла своей пронзительности. Показ проходил как раз в день сороковины ушедшего из жизни Николая Коляды, и Олег Лоевский, который начинал работать в театре с Колядой ещё в юности, конечно, не мог не рассказать об этом талантливейшем человеке.

Режиссёр Незлученко, будучи сам мощным характерным актером, создал на сцене настоящий бенефис для возрастных актрис труппы. Его эскиз — это гимн неубиваемой жизненной силе. Действие происходит в самодеятельном хоре ветеранов «Наитие», отмечающем десятилетие коллектива. Режиссёр очень точно расставил акценты, уходя от соблазна сделать «слезную мелодраму о стариках». Вместо этого получился жёсткий, но невероятно жизненный смешной и горький балаган. Как отметили критики, действие вполне могло происходить и в провинциальном ДК, и в любом академическом театре; и тогда, когда была написана пьеса, и сейчас. Особым ходом стали монологи героинь под тревожащее сопровождение инфразвука. Незлученко показал тот самый русский психологический театр, замешанный на площадной клоунаде, который так виртуозно культивирует уральская школа.

Лаборатория «Вчера и сегодня» выполнила свою главную миссию: она встряхнула труппу и дала зрителям возможность увидеть знакомых артистов в новом, экспериментальном свете. Обсуждения прошли в конструктивном русле; критики отметили высокий профессиональный уровень готовности актеров к импровизации в жёстких временных рамках, а зрители получили возможность высказать многолетнюю любовь к артистам.