Вертикальный взлёт Конька-Горбунка

Постановка осуществлена при поддержке федерального проекта «Культура малой Родины», и этот факт приятно констатировать не как формальную строку в программке, а как реальную возможность для театра выписать внушительный десант из других городов. География создателей впечатляет: помимо Тольятти, это Москва, Пермь. И это тот случай, когда приглашённая команда не «обслуживает» региональную сцену, а вступает с ней в напряжённый художественный диалог, поскольку среди постановочной команды есть и уфимские профессионалы.

Режиссёр Владимир Хрущёв известен как мастер трансформации классических сюжетов в динамичное сценическое зрелище без потери смыслов. В Уфе он работал не с хрестоматийным текстом Ершова, а с инсценировкой Софьи Прокофьевой и Генриха Сапгира — дуэта, умеющего извлекать из фольклора его абсурдистскую и поэтическую суть. Хрущёв берёт эту легкость, но помещает её в жёсткую структуру. Его мизансцены графичны, почти гравюрны. Режиссер избегает бытовой суеты, выстраивая пластический рисунок, близкий к ожившей книжной иллюстрации, где каждый поворот головы или взмах руки работает на рассказ.

Но главным соавтором режиссёра здесь выступает художник-постановщик Янина Куштевская (Москва). Её сценография — это интеллектуальный, однако не холодный, а милый сердцу манифест. Базовый элемент оформления — буквально кружевные падуги, проекционный задник с прочтением «начала» спектакля, антракта и конца. Обойдясь без бытовщины, создатели спектакля, тем не менее, вводят в обиход то настоящие грабли и топор, то стог сена, то стол, уставленный «яствами». Чтобы показать волшебную сущность Кобылицы, коней или пера Жар-Птицы, художник делает их подсвеченными изнутри. Как китайских драконов, в таинственной полутьме их выводят на сцену артисты (Зарема Абакачева и Анастасия Антонова), и это настоящая работа с куклами. Немного минималистичной выглядит лестница-стремянка, обозначающая трон. Зато это с лихвой компенсирует великолепие костюмов художника по костюмам Марии Лазаревой (Москва). Начав с домотканых костюмов поселян и поселянок, она создаёт роскошные образы для царского дворца, характерные, скорее, для моды на «а ля рюсс» начала XX века. И уж совершенно прекрасными, яркими, но исполненными с хорошим вкусом выглядят сказочные персонажи — такие как Царь-Девица, Солнце, Месяц или Жар-Птица со своими необыкновенными птицами-подружками в их хищных полумасках. Маска используется и для Конька-Горбунка, которому, пожалуй, ещё нужно время, чтобы окончательно решить характер своего образа.

Магия спецэффектов здесь не спрятана за кулисами, а вынесена на аван­сцену. Режиссёр и художник по свету Денис Черепанов творят чудеса буквально из ничего и одновременно из сложнейшего света. Эпизод поимки Кобылицы (Элина Гусева/Эвелина Завричко) решён через смену кадров, одновременно анимация показывает её бэкграунд. Апофеоз световой партитуры в нескольких сценах: полёте Ивана на Коньке-Горбунке, визите к Солнцу и Луне, поимке Жар-Птицы. Немного разочаровало визуальное решение Чудо-юдо Рыбы-кита. Обладающий приятным голосом Линара Ахметвалиева (нар. артиста РБ, засл. артиста РФ), внешне кит выглядит как вывеска на каком-нибудь рыбном ресторане. И никаких чудес. В отличие от сцены «окунания» в трёх чанах, в итоге которой Иван должен моментально появиться преображённым в лучшую версию себя. Автор этих строк понял, в чём заключался фокус, но не будет его раскрывать для приятного сюрприза тем, кому ещё предстоит в следующем сезоне увидеть этот спектакль.

Актёрский ансамбль существует в условиях жёсткой конкуренции со сценографией, но не проигрывает ей. Данил Черкасов в роли Ивана играет не классического дурачка-вездехода, а доброго и находчивого молодого человека. Его пластика нарочито неловка, но в минуты опасности взгляд становится цепким и осмысленным. Этот Иван — человек, сознательно выбравший маску простоты, чтобы выжить в мире циничных братьев (отличные острохарактерные работы Мурада Гасанова и Мельсика Петросяна. Во второй части они играют стрельцов в свите Царя, Воеводу играет Тан Хусаинов) и инфантильного Царя. Царь в исполнении засл. артиста РБ Рената Фатхиева (в первой части спектакля он играет Отца) — трагикомическая фигура. Это не величественный монарх, а вздорный старик-ребёнок, капризный и трусливый. Однако Фатхиев играет его не безжалостно, оставляя персонажу шанс на зрительскую симпатию. Коварный Спальник (засл. артист РБ Дмитрий Гусев) — его кривозеркальное отражение. Гусев блестяще существует в жанре физиологического гротеска: его тело буквально «стекает» по сцене, транслируя низкую зависть и подхалимство каждой мышцей. Его имперские амбиции формируют пафосные выходы в духе мема «драматический выход», удачи конкурентов буквально сводят с ума и делают персонаж чуть больше, чем сказочный.
В женском составе царит иньская, текучая энергия. Засл. артистка РБ Светлана Бронникова (в паре с Иванной Калмыковой) в роли Царь-Девицы царствует, не повышая голоса. Её героиня — существо хоть иномирное, но не чуждое женскому кокетству и сочувствию бедолаге-Ивану.

Хореограф Александр Родионов старается создать каждому персонажу свою пластику. И хоть танцев в привычном смысле в спектакле не так уж много, в целом создаётся впечатление музыкально-хореографически наполненного произведения.

Азамат Шагисултанов в роли Конька-Горбунка — это энергетический центр постановки. Как служебное существо с потусторонней сущностью, облачённый в некое подобие «народного хаки», он работает с большой маской, но тотально преодолевает условность материала. Конёк получается не милым плюшевым зверьком, а ершистым, громким, темпераментным другом. Интересным ходом является миниатюрная кукольная копия Горбунка, так же, как и обоих коней. Конёк просыпается только тогда, когда его кукла извлекается из сумки. Об этом он бесхитростно, вне основного текста, рассказывает Ивану.

Ещё одними верховными сущностями выступают засл. артистка РБ Карина Фатхиева в роли Солнца и Ильгизар Кудашев в образе Месяца. Художник по костюмам создает для них соответственно «огненный» и «лунный» футуристические костюмы, а артисты наделяют своих персонажей небесной отстранённостью.

Композитор Евгений Габов (г. Пермь) проделал филигранную работу. Его музыка не иллюстрирует действие, а задает темпоритм. В балалаечных переборах угадываются знакомые мотивы, саунд-дизайн встроен в тело спектакля очень плотно.

Возможно, самый серьёзный вызов для зрителя 6+ — это второй акт. Несмотря на быстрый темпоритм спектакля, не дающий и мгновения на то, чтобы глянуть в телефон, второе, почти часовое действие честно отыгрывает весь текст и коллизии, но кажется избыточным для очень вёрткой публики. Не все юные зрители выдерживают эту статику, но те, кто досиживают до финала, получают награду — сцену купания в кипящих котлах. Режиссёр решает её без единой капли воды: в важнейший момент образуется «универсальный Иван» и растворяются «старые» люди. И, конечно, главной интригой этой сцены является надежда, что Конёк-Горбунок успеет спасти своего друга Ивана.

Предварительным итогом (а спектакль только вышел, ему предстоит ещё «отстояться») является вывод, что этот спектакль — тест на способность зрителя любого возраста воспринимать многослойное искусство. Он ставит Ивана и зрителя перед фактом: чтобы стать молодцем, недостаточно жениться на царевне, надо решиться преобразовать себя прежнего и выйти оттуда совершенно другим человеком.