Школьные годы чудесные

Чтобы оценить изящество жеста, с которым этот спектакль вписался в афишу, стоит бегло оглядеть сезонный репертуарный контекст Уфимского ТЮЗа. Театр в этом году, словно чуткий камертон, улавливал разные интонации взросления. Здесь были и монументальные литературные полотна, и камерные психологические высказывания, и поиски в области формы. На этом фоне «Работа над ошибками» видится кульминационным выдохом — лёгким, как воздушный шар, но наполненным драгоценным газом живой жизни. Это не просто спектакль, это попытка зафиксировать тот самый ускользающий воздух школьных коридоров, который мы, взрослые, так стремительно забываем, заменяя его нафталином собственных комплексов.

Говорить об этой премьере, обходя фигуру режиссёра Анастасии Гайнановой, невозможно, ибо в данном случае метод спектакля неразрывно связан с многогранностью личности самого постановщика. Прежде всего, важно расставить акценты в биографии режиссёра. Анастасия Гайнанова — актриса и режиссёр, чьё имя ассоциируется с Театром в гриме De Bufo, которым она руководила много лет. Отсюда проистекает и кураторство фестивалям «Айда-Фест», на протяжении нескольких лет являющегося центральным событием летних дней. Этот бэкграунд сформировал фундаментальную установку — актёр имеет право на прямое высказывание только тогда, когда виртуозно владеет телом и чувствует дыхание площади. Ко всему ещё добавилась нарастающая карьера стендап-комика. Именно стендап подарил Анастасии абсолютный слух на ритм современной речи, хлёсткость репризы и искусство держать прямой контакт с залом. Этот сплав стендап-искренности и площадной телесности Гайнанова последовательно воплощала в Уфимском ТЮЗе. В спектакле «Еръ» она исследовала архаику языка и плоти, превращая сцену в поле первобытной звукописи, где смысл рождался из пластической вибрации и тактильного взаимодействия с предметом. В «Каштанке» режиссер перевела чеховскую историю в регистр трогательной и озорной клоунады: мир цирка стал метафорой театра, животные обрели человеческие повадки, а наивный взгляд собаки оказался ключом к жанру — не сентиментальному, а эксцентричному и мудрому.

В «Работе над ошибками» все эти линии сходятся воедино. Жанр заявлен как «школьная комедия», но инструментарий здесь — клоунада в чистом виде.

Режиссёрская эмпатия позволила не навязывать артистам пластический и интонационный рисунок сверху, а извлекать его из их органики. Заметно, как свободно и легко существуют в предложенных обстоятельствах Александра Кузнецова (Завуч), Динара Габдуллина (Учительница/Мама), Сергей Кондратьев (Трудовик/Папа) и вся команда занятых в постановке актёров. Они не играют подростков, оскорбляя оригинал карикатурой, а присваивают себе подростковую оптику, балансируя на грани острого гротеска и щемящей искренности.

Спектакль остроумно работает с заявленной темой ошибок — в дружбе, в смелости, в вере в себя. Здесь нет прямолинейных ответов и дидактики. Режиссёр вместе с блестящим актерским ансамблем (нельзя не отметить тонкую игру Алины Латыновой, Зухры Аскаровой (они в очередь играют Бабушку и школьниц), Юлии Сафиной (она играет музыкально и танцевально одарённую Техничку) и мощную «школьную» линию в лице Елены Пуховой, Марии Шумиловой, Рамира Махмутова, Олега Кириллова, Дмитрия Шергина. Их игра создаёт «кардиограмму» школьной жизни: она то зашкаливает от громкого смеха, то замирает в точке пронзительной, звенящей тишины.

Летние показы для Анастасии Гайнановой — не просто продолжение сезона, а принципиальный жест. «Это наша месть за весь год выездов!», — шутит она. В этой ироничной реплике скрыто нежелание обрывать связь со школьной аудиторией, когда та уходит на каникулы.

Та же двойственность определяет и устройство самого спектакля. Гайнанова описывает его как подвижную конструкцию: «У нас есть две версии спектакля. Сегодня, например, мы играем полную, «режиссёрскую» версию. Она подлиннее, со светом. Есть «площадная» интерпретация, для которой какие-то этюды, которые не работают в пространстве улицы, просто убираются. То есть это такой спектакль-трансформер, по сути, идеальный для занятых артистов театра».

Метод рождения материала — документирование реальности с последующей актёрской трансформацией: «Артисты ходили в школы, наблюдали за современными подростками, за школьниками с третьего по десятый класс. Потом они приносили эти наблюдения, а я уже облекала их в клоунскую форму. И всё равно очень много пересечений с нашей собственной школьной жизнью, мы совмещали свои ощущения и впечатления, которые параллельно существуют и сейчас». Возрастная дистанция не мешает, потому что, по выражению режиссёра, создатели остаются «юными в сознании» и способны улавливать «какие-то суперновые, неожиданные вещи».

Среди таких находок — работа с сиюминутным подростковым кодом, интернет-мемами. Гайнанова приводит конкретный пример: «У меня есть видео с каждого спектакля, как актер выходит, делает один известный сейчас гэг, и весь зал восторженно кричит вместе с ним». Режиссёр трезво оценивает скоротечность этого материала: «У нас есть мем, который мы использовали, а сейчас понимаем, что, возможно, покажем его ещё пару недель и всё, больше не будем, потому что всё меняется. Но, с другой стороны, от мемов никуда не уйти, это часть современной культуры, игнорировать их странно».

Так и складывается главная художественная стратегия: не запугивать школой, не фиксировать вечный конфликт «учителей и детей», а переводить сложный жизненный материал в иную тональность — весёлую, добрую, лёгкую.
Эта постановка — гимн норме как категории несовершенства. Смех здесь действительно становится инструментом катарсиса: зритель, смеясь над узнаваемой неловкостью на сцене, вдруг с удивлением обнаруживает, что простил и эту неловкость, и этот страх в себе самом. Спектакль говорит с подростками на их языке, но его месседж оказывается универсальным для любого возраста. В мире, одержимом успешным успехом, Уфимский ТЮЗ выпускает манифест права на черновик, права на помарку, права на «не идеально». Особенно важна в этой постановке интерактивность, когда артисты деликатно вовлекают юных зрителей в свою среду, и те (да что скрывать — и взрослые) вполне комфортно там себя ощущают.

В финале нет морализаторства, есть только светлая грусть и желание идти дальше — как и было обещано в анонсе. «Работа над ошибками» — это редкий случай, когда театр не пытается имитировать молодежную культуру из-за стекла, а сам становится её частью.