В жанре высокой трагедии…

На Земле безжалостно маленькой
жил да был человек маленький.
У него была служба маленькая.
И маленький очень портфель…
…И однажды –
прекрасным утром –
постучалась к нему в окошко
небольшая, казалось, война…
Автомат ему выдали маленький.
Сапоги ему выдали маленькие.
Каску выдали маленькую
и маленькую –
по размерам –
шинель.
…А когда он упал —
некрасиво, неправильно,
в атакующем крике вывернув рот,
то на всей земле
не хватило мрамора,
чтобы вырубить парня
в полный рост!
Роберт Рождественский

Сергей Игнатенко, мастер психологического порт­рета, представил работу «Танкист. Май сорок пятого». Из названия следует, что герой-танкист запечатлён в момент, когда предчувствие победы уже витает в воздухе. Только вот вид у героя какой-то негероический: у него покатые плечи, образ лишен тёркинской молодцеватости, нет ни груди колесом, ни орлиного взора… Собственно говоря, взора нет никакого: танкист слеп. Он незряч, но угадывается в его облике, что он прозрел главные истины. Потому что смысл жизни лучше всего постигается там, где «до смерти четыре шага»… Сергей Игнатенко лишает войну флёра романтики, лоска героизма. Он говорит о войне как о беде отдельного человека, за которой высится трагедия народа.

Раушания Бадретдинова, раскрывая тему войны, не отказывает себе в многоцветии и живописных эффектах. В её композиции «Журавли» всполохи красного и зелёного перемежаются с красочными подтёками, со строгой орнаментальной графикой. Ритм шеренги солдат, шагающих в глубь холста, размеренные взмахи крыльев журавлей убаюкивают, превращая работу во фрагмент воспоминаний, в кадр сновидения.

В красном сне,
в красном сне,
в красном сне
бегут солдаты,
те, с которыми когда-то
был убит я на войне.
В той далекой стороне,
в этом красном,
красном сне.
Григорий Поженян

Есть детали, которые отличают работы Амира Мазитова. В них, как правило, присутствуют сплетения — буквальные и аллегорические. В работе «Древний воин. Посвящение деду» тоже присутствует свивание рук, словно проросших сквозь века. Узел боевого братства сплетается из вековых традиций.

Хатип Фазылов, певец уральского разнотравья, формально остался верен жанру пейзажа, но на сей раз палитра мастера предельно аскетична. Его работа «Реквием. Лесопосадка» графична и монументальна одновременно. Война приходит в мир фатальным бедствием, казнью египетской, жуткой непоправимостью, и изувеченные деревья, будто трубы органа, исполняющие заупокойную мессу, гонят по небу тяжелые облака, похожие на валуны.

Триптих Ольги Самосюк «За Россию», выполненный в технике цветного офорта, раскрывает тему войны в стилистике былинных сказаний. Точно найденные силуэты подобны знакам: лаконичны и выразительны. Эту работу Ольги, как и всегда, отличают затейливые фактуры и тонкие цветовые градации.

Одной из самых трагических страниц истории войны, блокаде Ленинграда, посвятила свой акварельный диптих «Блокада» Елена Литвиненко. Всполохи света салюта, отражающегося в стекле, выхватывают из сумрака фигуры матери и сына, застывших у окна в напряженном ожидании. Перекрестья оконной рамы и заклеек, полос бумаги, которыми в блокаду укрепляли оконные стекла, стали элементом, определившим ритмический строй диптиха. Работа непостижимым образом сочетает в себе ощущение осязаемой тревоги с тонким лиризмом. Несмотря на драматизм диптиха, зритель угадывает его оптимистический пафос. «Зарево победы» — так называется левая часть диптиха, победы, в которую верили герои работы все дни блокады и надеялись на лучшее.

Эрих Мария Ремарк не работал в жанре высокой трагедии, но в романе «Триумфальная арка» он высказал мысль, которая, как мне кажется, созвучна тому, что чувствуют художники, представившие свои работы на выставке «Весна Победы»: «… Все равно надо вытаскивать этот мир из крови и грязи, и пусть ты вытащишь его хоть на вершок — всё равно важно, что ты непрестанно боролся, просто боролся. И пока ты дышишь, не упускай случая возо­бновить борьбу».

История — выдающийся художник: она часто оперирует символами. Разве не символично, что Победа в Великой Отечественной войне была достигнута весной, в мае, когда просыпается природа, утверждая победу жизни над смертью? Пройдут года, придут новые поколения художников, и тема вой­ны, подвига не потеряет своей актуальности, и вечно будет волновать творцов и тема весны, и тема Победы.