Пишу, любуясь этим миром

Не то, что мните вы, природа:
Не слепок, не бездушный лик...
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык…
Ф.И. Тютчев

Богатая коллекция живописных полотен внушительного размера погрузила нас в причудливый и притягательный мир этого автора, то многоцветный и полный торжества радости жизни, то монохромно-строгий, графичный, задумчивый, как ритм монотонного рефрена степной песни. Природа куюргазинских просторов, где он родился и провёл детство, а также других замечательных мест Башкирии предстаёт перед нами в мифологических образах, являясь главным действующим лицом картины, точкой опоры всех деятельностей человека. Горы — возлежащие могучие исполины, облака — воздушные силуэты людей или богов, зимний вечер — добрый дух дома, окутывающий теплом, водная гладь — чистая целомудренная женщина… В небесах творится своя светлая жизнь, на земле и под землёй своя, всё взаимосвязано и бушует самыми разными чувствами. Это не «равнодушная природа», холодно взирающая на копошащихся человечков, она отзывчива и эмоциональна, населённая персонажами, её настоящими хранителями. Один из них, частый герой картин Фельдери — лесной дух-шурале, то играющий на нежной свирели среди ночной листвы над старой баней («Чёрная баня», 2013), то бегущий по цветущему лугу в порыве восторга весны («В цветах», 2013), то бережно несущий сквозь ночь времён саван поэта («Реквием Тукая», 1986). Кентавр и водные нимфы (триптих «Один день», 1994), священный белый волк на краю поля и другие персонажи — все они почти реальны, осязаемы: «Природа сама намекает нам, что кроме человека, возомнившего себя всемогущим, есть у неё свои покровители, хозяева и друзья. Они более мирные, более добрые и искренние, чем мы. Подсказки и находки она всегда посылает мне сама».

Мифологическое мышление Мишара — принцип осмысления мира в противовес узкому бездушно-рациональному подходу. Мифологическое пространство — это пространство души. Как писал философ А. Ф. Лосев: «Миф — это подлинная жизнь со всеми её надеждами и страхами, ожиданием и отчаянием, со всей её реальной повседневностью…». Одушевление ликов природы — сильное средство выразительности, имеющее глубинные древние корни. Фельдери берёт мощные метафоры и символы из башкирского и татарского эпоса, из бабушкиных сказок и сур Корана, из истории и собственного воображения, и, несомненно, из античной мифологии. Его концепция мироздания созвучна с этическим аспектом взаимоотношений «человек-природа» у древних греков, основанном на изначальном единстве всего сущего, гармонии духа и тела. «Как в эпоху античности, каждое дерево, каждый ручей и холм имели своего духа-защитника, — писал Линн Уайт. — Прежде чем срубить дерево, вырыть шахту, перекрыть речку, важно было расположить духа в свою пользу, позаботиться и о том, чтобы впредь не лишаться его милости». И своего Полифема-пастуха художник увидел на наших прекрасных просторохолмах Зианчуринского района («Полифем в Зианчуре», 2002). Поэтому если сердится гора Кумер-бабай, укоризненно смотрит белый волк на распаханное поле, призадумался седой Урал, то так художник восстаёт против потребительски-индустриального отношения к природе.

Полиптих «Времена года» в метафорах рассказывает о простой красоте мирного труда, и лаконичные символы композиций — от рождения природы до золота жатвы и керосинки, вокруг которой кружатся долгие зимние вечера — помогают создать высокую поэзию в живописи. Контрастно-пронзительно и сурово звучит военная тема. («Красное вино поэта»,1989; «1921 год. Мусино», 2018, другие картины). Одна из картин, близких ему по духу, — «Чёрное солнце, белый снег» (1989), о которой автор повествует: «Деревенское кладбище. В последний путь провожают односельчанина, читают намаз — обычное земное явление. Но есть другой мир, выше нас, больше, светлее. Светлые ангелы приходят встречать идущего к ним, душа проходит через чёрное солнце в тот мир. Нашу жизнь я воспринимаю в двух мирах — это земной, видимый, материальный, где происходят войны, проявляется всё зло человека, и высший мир, где покоится всё доброе, светлое, более высокое. В этой картине я впервые открыто обозначил для себя тему отношений двух этих миров».

Художник поднимает глубокие философские вопросы, экспериментирует с техниками письма и сюжетами, но в своих исканиях всегда возвращается к победе добра, проникаясь красотой великого лекаря души — природы. «Пишу и любуюсь этим миром», — признаётся Мишар. И всё его творчество слагается в триумфальную эпическую песнь, полную поэзии и любви.