ИСКРЕННЕЕ ИСКУССТВО

Георгий Прокшин родился в Харькове в 1946 году. Родители, коренные уфимцы, вскоре вернулись на малую родину, и отсюда началась творческая жизнь художника. Семья была «филологически-педагогическая»: отец Валериан Георгиевич — известный литературовед, профессор филологии в Башгосуниверситете, мама — школьный учитель литературы, и это не могло не сказаться на всём творческом мировосприятии Георгия. Уже в начальных классах школы он занимался, как и многие другие будущие художники Башкирии, в изостудии уфимского Дворца пионеров. Затем продолжил обучение в Москве (с 1965 года), ему повезло учиться в художественной школе при институте имени В. Сурикова. Она находилась как раз напротив Третьяковской галереи — хранилища великих художественных образцов русского реализма, искусства, которому он был верен на протяжении всего творческого пути. Следующим этапом обучения стала знаменитая Строгановка — Московское высшее художественно-промышленное училище, которое он окончил в 1970 году по специальности «промышленная графика». Это положило начало другому направлению его творчества, выразившемуся в плакатах-коллажах, которому отведён третий зал галереи. Вернувшись в Уфу во всеоружии художественных знаний, он стал активным участником республиканских, региональных и международных выставок (13‑е биеннале плаката в Варшаве в 1990 году и другие выставки.).

С того времени и по сегодняшний день жители Уфы и окрестностей, а также дальних уголков республики, могли заметить скромного человека с этюдником, при любой погоде работающего на пленэре, на свежем воздухе, хоть в дождь, хоть в мороз, то перед храмом и на улицах старого города, то на вольной природе, даже когда лес трещит от холода и кисть чуть ли не выпадает из рук. Сам Георгий Валерианович называет себя художником-натуралистом — очень любит писать и рисовать с натуры. В этом он следует советам своих учителей, всегда говоривших, что только в натуре содержится волшебное зерно. На этой выставке представлено множество пейзажей, из которых значительную часть занимают пейзажи с храмами, расположенные в первом зале галереи. Один из любимых образов — кафедральный собор Рождества Пресвятой Богородицы на улице Кирова, с его золотыми куполами и стройным голубым силуэтом, рифмующимся с небесной лазурью. Храм предстаёт перед зрителем всегда разным по настроению — то монументально строгим и торжественным, то милым и родным сердцу уфимцев прибежищем молящихся душ, в образ которого вложена и частица души художника.

«Благородство души этого мастера раскрывается в отношении к своему делу, — утверждает коллега, живописец Ралиф Ахметшин, много лет ездивший с ним на пленэры. — это преданное, поистине рыцарское служение искусству. Он всегда ставит себе задачу, не выполнив которую, не уйдёт с места, которое пишет, на многие возвращается по нескольку раз. Мы наблюдали, с какой страстью он писал вроде бы уже законченную работу, находя новые важные детали». Примечательно, что и в самых «морозных» зимних пейзажах, любимых Прокшиным, не возникает ощущения леденящего холода, а наоборот, от них исходят тепло и какой-то ласковый свет, характерный для гаммы всего его творчества, и в портретах, и в живых, дышащих свежестью натюрмортах.

В портретной живописи художника раскрывается не только психологический облик персонажа, но тёплое отношение к нему. Задушевны женские портреты — «Воспоминание о будущем», «Девушка-чувашка», «Дождь», другие работы. Проникнут искренней симпатией портрет коллеги Р. Буракаева («Художник»). В автопортретах разных лет (к сожалению, картины не датированы) читается дружеский привет и в то же время твёрдость надёжного человека, честно исполняющего своё предназначение. О честности и искренности его искусства немало было сказано хороших слов на открытии выставки, много размышлялось о предназначении художника вообще. Живописец Иван Фартуков, один из корифеев башкирской живописи, в частности, высказал такую точку зрения: «Побывав недавно на столичных вернисажах, я видел солидные знания, но отсутствие духовности. Здесь, несмотря на относительно небольшие форматы, замечательно уживаются связанные особым духовным строем работы. Опять замечаю, что на периферии рождаются уникальные художники, полные искренней духовности. Нет эпатажа, нет рынка, нет погони за успехом и славой. Пример тому — Егор Прокшин со своей вдумчивой, плодотворной, глубокой творческой работой. Привлекает его честность — убегая экстравагантности, в обыденных сюжетах он создаёт славную, добрую атмосферу, заставляющую задуматься над бытием и пребыванием нашим на земле».

В третьем зале галереи нам раскрывается художник в другой ипостаси — как мастер плаката-коллажа, где несомненно влияние Строгановки. «Графически-фотографические» коллажи могут включать в себя и такие артефакты, как вышитый крестиком рушник, деревенские лапти, старую поварёшку и другие артефакты, расширяющие границы жанра. В них видится знание истории, искусства и других культурных пластов, а также гражданская позиция, проявленная в военно-патриотической теме («Портрет героя СВО Суфиярова», «День Победы» и другие работы). Здесь он говорит со зрителем на ассоциативном, опосредованном языке образов. Не случайно будущие дизайнеры колледжей и вузов учатся на его плакатах, да и многие маститые художники считают себя его учениками. Его негромкое, но очень искреннее и тёплое искусство подкупает не только профессионалов, но и простых зрителей, продолжая лучшие традиции русской пейзажной школы.